— Мэри, спускайся в гостиную, — пропел из-за двери мерзкий голосок Клодетты, полный злорадного ликования. За ним раздался злобный смешок свинюшки, а следом удаляющийся топот. Сестры-змеюки бежали по коридору, хихикая и, судя по звукам, подпрыгивая от радости. Предвкушали, как от меня избавятся.
Со вздохом я отправилась за ними на первый этаж.
Гостиная была не только самой роскошной комнатой в доме, но и самой холодной. Протопить такие большие покои не мог даже огромный камин, способный вместить целого зажаренного быка.
Когда ударяли морозы, обитатели Гринхолла со всеми своими книгами, вышиванием и вечерним чаепитием переезжали на кухню, где устраивали себе чистый, уютный уголок рядом с жаркой печкой. Но принимать важного гостя среди мисок и кастрюль было дурным тоном, поэтому сейчас мистер Годар зябко ежился в большом кресле у потухшего камина. Без моей помощи фифы-белоручки даже не смогли развести в нем огонь.
— Мэри, дорогая! — с притворной радостью воскликнула при виде меня глава этого змеиного кодла.
— Проходи, присаживайся. Смотри, кто почтил нас своим визитом. — Она нежно улыбнулась рыжему господину.
Тот ответил ей сухим кивком. На полу, у ног мужчины, я заметила мешок из холщовой ткани, перевязанный бечевкой. Неужто вознаграждение, о котором упоминала мачеха? Да там килограмма два монет, не меньше!
Леди Дельфина предложила мне присесть, да присесть было некуда. Единственное кресло занял гость, низкую софу — мои сводные сестры, прочая мебель была в другом конце комнаты, так что я осталась на ногах, благо те больше не болели — спасибо новому молодому телу и здоровым суставам.
Да и мало радости морозить попу на остывших за ночь диванах. Судя по тому, как ерзали на софе Иветта и Клодетта, сидение под ними было ледяным.
— Леди Мэри, — прочистив горло, заговорил мистер Годар, — вам выпала огромная честь.
Огромная, но явно сомнительная, ибо жердь со свинюшкой мстительно захихикали, наклонившись друг к другу. Мачеха шикнула на них. Она пыталась выглядеть строгой, но сама не удержалась от торжествующей улыбки.
Бородатый гость покраснел.
— Вы станете той девушкой, что на целый год спасет Ниен от гнева блэквудского чудища, — он прокашлялся, явно испытывая неловкость. — Город и все его жители безмерно вам благодарны. Мы никогда не забудем вашу жертву.
Рыжий нечаянно задел ногой мешок рядом с креслом, и монеты в нем зазвенели.
Хмыкнув, я скрестила руки на груди. Жертву они мою, понимаешь ли, не забудут.
