Никто! Слышите? Никто не должен узнать, что чудовищу не нужны жертвы».
Дело было не в золоте. Не в несчастном мешке с компенсацией. Не в защите интересов якобы ограбленной леди Дельфины.
Мне хотели заткнуть рот. Тем или иным способом. Запугав или…
Или устранив.
Я зажала между коленями задрожавшие руки.
— Я поделюсь с вами секретом, — мерзавец прокурор принялся неторопливо ходить по комнате, нервируя меня звуком своих шагов. — Знаете ли вы, что при дворе Его Величества есть люди, наделенные особым даром?
— Я могу с кем-нибудь связаться? У меня должно быть право на один зво… на одно письмо.
Я могу послать весточку?
Меня словно не слышали.
— И эти люди, — продолжал мужчина, кружа возле меня черным вороном, — снабжают королевство множеством полезных вещей: страшным оружием против врагов государства и волшебными артефактами, помогающими ловить преступников. Показать вам один из таких? — сзади почудилась возня.
— Я имею право написать письмо! — Меня всю трясло.
— Кристаллы Х’аара! — громко воскликнул, почти проорал прокурор и опустил на стол передо мной композицию из нескольких белесых камней, ощеривших острые грани.
Они были похожи на ледяную корону. — Коснитесь их. Коснитесь, коснитесь!
Я нерешительно дотронулась до гладкой мерцающей поверхности.
— Нет, не убирайте руки. А теперь ответьте на мой вопрос. Вы брали мешок с золотом, отданный леди Дельфине в качестве компенсации?
— Нет.
Прокурор задумчиво уставился на камень, которого я легонько касалась пальцем. Он словно чего-то ждал. Его высокий лоб собрался гармошкой, затем разгладился.
— Мешок с золотом взял кто-то другой, но по вашей указке?
— Нет.
Кристалл под моим пальцем вдруг налился зловещей краснотой, затем снова побледнел. Острое лицо прокурора просияло торжеством.
— Вы это видели, мистер Годар! — воскликнул мой обвинитель вне себя от радости. — Будете свидетелем.
«Детектор лжи! — догадалась я. — Его местный магический вариант».
Я заметила, что кристалл хотят забрать и вцепилась в него двумя руками, понимая: вот он, мой шанс!
— Я — Мэри Клоди! Я не вру.
Я — Мэри Клоди! — заорала я до боли в горле, уверенная, что артефакт останется белым и все увидят, что я говорю правду, а значит, будут вынуждены меня отпустить, но, к моему ужасу, камень снова побагровел.
Он побагровел!
Глаза прокурора округлились, лицо вытянулось.
— Неожиданно, — едва слышно шепнул мужчина, будто обращаясь к собственным мыслям.
О господи.
Сокрушенная внезапной догадкой, я без сил обмякла на стуле.
