Круглыми от охренения глазами я смотрю на Лосева, который при словах Бергмана автоматически прикасается к карману своего пальто.
Он идиот?
На что он рассчитывал?
Подмазаться кольцом или…
Ловлю себя на том, что стою с открытым ртом.
– Правильно, – выдавливает Димка, хотя я вижу, как его раздирает желание сказать что-то другое.
– Тогда всего доброго. До встречи на свадьбе, – Гера кладет руку мне на плечо и разворачивает в сторону его машины.
Подпихнув вперед, он уводит меня, все еще немного шокированную.
– А откуда ты знаешь, про ювелирный? – вырывается у меня, когда Бергман открывает передо мной дверцу.
– Это сейчас все, что тебя волнует? – грозно спрашивает Гера и кладет севшей мне на колени букет.
Дверь захлопывается с таким звуком, что я вздрагиваю.
Нет, блин! А меня, по его мнению, это волновать не должно?
То есть у меня даже интереса не может возникнуть?
Но мы же царь! А я в опале!
Сам приехал, сам увидел, сам придумал и сам обиделся!
Еще бы знать, что он там себе вообразил!
Жертва нашлась! И это, блин, почему-то не я!
Бергман садится за руль и, молча, выезжает на шоссе.
– И куда мы едем? – с вызовом спрашиваю я.
– Домой ты едешь, – рявкает Гера. – Ты же хотела отлежаться.
И звучит его ответ так, будто я из могилы собралась сбежать, но уж он-то не допустит, уже и кол осиновый приготовил.
Можно подумать, я хоть в чем-то перед ним виновата!
Да даже если бы я собралась встретиться с Лосевым! Какое дело Бергману?
На секунду представляю, что увидела его с синей девой, и меня перекашивает.
Но это другое!
Оба кипя и скрипя зубами, мы в полнейшей тишине доезжаем до моего дома.
И не подумаю ничего объяснять и ни в чем оправдываться! Нашел козу отпущения! Бергман же явно давит мне на психику своим недовольством.
Припарковавшись, напротив моего подъезда Гера сурово смотрит в лобовое стекло, давая мне понять, что я вся виноватая непонятно в чем.
– Ты зачем приезжал? – спрашиваю я, наконец, сообразив, что Бергман приехал ко мне на работу на два часа раньше, чем я должна была закончить.
И тут же спохватываюсь, что вопрос звучит грубым наездом, но исправлять что-либо уже поздно.
Отмерев, Гера открывает бардачок и достает оттуда мои перчатки, которые я – растеряша – похоже, забыла у него в доме.
И мне становится так обидно.
Вот ведь, хотел обо мне позаботиться, а сраный Лосев все испортил. О том, что Бергман меня просто мог не застать, я сейчас не думаю.
