Слишком уж много плохого я здесь написала о некоторых из тех, у кого гощу. Не очень-то это по-доброму. Наверное, лучше бы вырвать все эти листки из альбома. Я бы именно так и сделала, если бы не дала обещание маме записывать все, что меня тревожит и смущает, чтобы потом мы с ней вместе это прочли и обсудили.
И еще я сейчас вдруг подумала: а не моя ли собственная вина, что Фанни и Том ко мне так относятся? Была ли я с ними сама достаточно терпелива? Вела ли себя приятно для них? Попробую за то время, которое еще здесь пробуду, это исправить.
Пусть я всего лишь провинциальная и старомодная девочка, но мне же все-таки хочется нравиться им».
Прочитав последнюю фразу, Фанни, вспыхнув, захлопнула альбом. Ее ожег стыд. Ведь это она в раздражении называла Полли старомодной и провинциальной. Как же это с ее стороны жестоко и плохо! Горло у Фанни сдавило. На глаза навернулись слезы. Она хотела что-то сказать, но, обернувшись, увидела Полли.
Пальцы у Фан разжались, как от ожога. Дневник Полли выпал из них.
– Что вы делаете с моими вещами? – с белым от гнева лицом спросила Полли.
– Мод показала нам твой альбом, и мы просто разглядывали картинки, – промямлила Фанни.
– И читали мой дневник. И смеялись над моими подарками. Очень легко сваливать все на Мод. Это подло и низко. Никогда не прощу вам, пока жива! И…
Полли вдруг осеклась и, уже ненавидя себя за то, что наговорила лишнего, стремглав вылетела из комнаты.
Виновники происшествия, немо уставившись друг на друга, застыли подле раскрытого сундучка.
Они так растерялись, что Том даже забыл присвистнуть, как обычно, если чему-нибудь удивлялся.
Наконец Фанни аккуратнейшим образом убрала в сундук все, что из него вытащили. Глядя на бедные сувениры, которые Полли приготовила для домашних, она вдруг отчетливо осознала, сколь скромно и небогато в сравнении с ней живет эта девочка. И вещи, так тщательно ею собранные, вдруг стали казаться Фанни прекрасными, а признания, которые она прочла в пухлом альбомчике, подействовали на нее куда сильнее, чем если бы подруга высказала их устно.
Фанни сгорбилась и втянула голову в плечи. Стыд и раскаяние придавливали ее. Какой злой и высокомерной она была с Полли! Как унижала ее! И как же добра сама Полли, которая всю вину готова была взять на себя.
– Нет, не она, а я во всем виновата, – всхлипнув, Фан прижала голову к сундуку.
Том чувствовал себя не лучше сестры. Он оставил ее рыдать, а сам бросился на поиски Полли, чтобы добиться ее прощения.
