Фан продолжала рыться в столе и не заметила, каким голодным взглядом Полли впилась в снимок. Она насторожилась, услышав тон подруги, когда та бросила:
– Ну, эта фотография не слишком красит его.
Фан резко повернулась и все поняла. Ворох записок остался лежать на столе, а она, обхватив Полли за плечи, шептала в изумлении:
– Так, значит, это Том?!
Бедную Полли застали врасплох. Она без слов уткнулась лицом в подушку с бахромой, которая казалась когда-то такой неудобной Тому. Ну точно как страус, прячущий голову в перья.
– Полли, это ведь чудесно! – сказала Фан. – Я никогда бы не подумала. Ты и этот неуправляемый мальчишка. Подумать только. Что же такого ты в нем находишь?
– Я ничего не могу с собой поделать, понимаешь, Фан? Понимаешь? – послышался приглушенный подушкой ответ.
И Фанни поняла, почему с таким участием подруга отнеслась к ее неразделенной любви к Сидни. Какое-то время они молчали, держась за руки. Но тайна вырвалась наружу и требовала скорейшего обсуждения, и вскоре подруги уже вовсю беседовали.
Смиренная несчастная Полли и взволнованная любопытная Фан.
– Теперь ты по-настоящему станешь моей сестрой, как это будет чудесно, милая моя Полли!
– Никогда не будет, – обреченно проговорила подруга.
– Разве есть какое-нибудь препятствие? – не поняла Фан."
"– Мария Бейли, – обреченно выдохнула Полли.
– Девушка с Запада? Ну уж нет, она не получит Тома. Скорее я ее убью, – разъярилась Фан.
– Поздно, – Полли покачала головой. – Давай я тебе все расскажу. Дверь закрыта? Мод далеко? – с беспокойством спросила она.
Фан нигде не обнаружила младшей сестры, вернулась и выслушала горький секрет Полли, из-за которого она похудела и побледнела.
– Странно, что ты ничего не знаешь, – с грустью проговорила она. – Неужели он не упоминал о ней в письмах?
– Пару раз, но как-то шутя и вскользь, – ответила Фанни. – Мне казалось, что это просто флирт. Вряд ли у него есть время на большее при его занятости.
– Нэд пишет мне подробные письма, – продолжила Полли. – Когда он несколько раз упомянул о ней, я осторожно спросила, кто это такая.
Он ответил, что это дочь хозяйки пансиона, где они живут. Мол, очень хорошенькая, образованная, замечательный человек и очень нравится Тому. Это был для меня удар. С тех пор как Трикс разорвала помолвку, я позволила себе думать о Томе, надеяться. Совсем немножко, но была от этого счастлива. А теперь мне придется снова отказаться от него, и эта потеря ужасна.
По ее щекам побежали крупные слезы.
