Газ в светильниках был убавлен, и они лишь тускло мерцали. Мистер Шоу неподвижно сидел в своем кресле, обхватив голову руками. Враз постаревший чуть ли не вдвое, всеми покинутый, согбенный, отчаявшийся. Фанни увидела это и перестала колебаться, как ей себя вести. Она подошла и положила руки на его лысую голову с остатком седых волос на висках и затылке.
– Дорогой наш папа, мы пришли помочь тебе пережить это, – она сказала именно те слова, которые были ему сейчас нужны.
Мистер Шоу, отняв от лица ладони, медленно поднял голову.
Он еще никогда не видел таким лицо старшей дочери. В ней было столько искреннего сочувствия, сострадания и любви, что его руки сами собой потянулись к ней. В этот момент Фанни с запоздалым раскаянием поняла, какой дочерью ей следовало быть, и пообещала себе, что отныне такой и станет.
Полли невольно сравнивала искренний порыв Фан с поведением эгоистичной миссис Шоу, которая сейчас забылась сном у себя наверху. С особенной ясностью девушке вдруг открылась глубина слов «и в горе, и в радости».
«Именно так, – подумала она. – Жена в любых обстоятельствах должна быть опорой мужу, а не висеть на его плечах тяжким грузом. Хорошо хоть дочери теперь поддерживают мистера Шоу». Мод тихонько подошла к отцу, положила голову ему на колени и воскликнула:
– Папа! Мы не особо-то и грустим! Я буду помогать Фанни вести для тебя дом. И мне это нравится. Правда.
Плечи у мистера Шоу дернулись. Он положил руку на голову младшей дочери. В кабинете повисла тишина молчаливого единения, которую, словно страж, охраняла Полли, замершая за спинкой кресла.
– А где еще одна моя дочь? Где моя Полли? – чуть погодя спросил мистер Шоу.
Полли, покинув свое укрытие, склонилась к нему.
– Я здесь, сэр. Хотите, чтобы Том тоже пришел?
– Конечно, – кивнул мистер Шоу. – Где этот бедолага?
– Сейчас приведу его, – девушка выпорхнула из кабинета.
В коридоре она остановилась у зеркала, поправляя прическу и одежду. Теперь, когда Тома и его близких настигла беда, ей хотелось предстать перед ним еще более привлекательной, чем в дни его процветания.
Она поправляла бантик на шее, когда с вешалки на нее свалился блестящий цилиндр. Эта мелочь представилась Полли исполненной глубокого смысла. Она подняла щегольской головной убор, бережно разгладила вмятину на тулье, словно держала в руках корону принца, которого вдруг лишили наследства. Девушки, знаете ли, порой бывают сентиментальны, и мужчины, хотя и посмеиваются, все же ценят это женское качество.
