Признайся, ведь было страшно? – испытующе глянул он на нее.
– До ужаса, – кивнула она. – Но ты ведь меня до этого обозвал трусихой. Вот я и решила тебе доказать, что ты ошибался.
– Мне так стыдно теперь, – потупился он. – Я обращался с тобой до позорного грубо, а ты была столь добродушна, что позволяла мне это.
– Ничего не могла поделать с собой, – рассмеялась Полли. – Я вообще-то считала тебя ужасным мальчишкой, но, кажется, именно это в тебе мне и нравилось.
– Она дома к таким привыкла, – дернул сестру за кудряшку Уилл.
– Нет уж, – покачала головой она. – В том-то и дело, что вы, мальчики, даже близко не подходили к тому, как он меня дразнил. А новизна, как известно, имеет очарование.
– Бабушка часто читала Тому нотации за то, что он тебя мучает, – вмешалась Мод. – Он каждый раз обещал ей стать тип-топ-мальчиком, но почему-то не становился.
– Милая наша бабушка, – погрустнел Том. – Она так старалась меня образумить, но я был плохим парнем.
– А мне всегда кажется, будто она по-прежнему сидит в своих комнатах.
Стоит войти, и увидишься с ней. Никак не могу привыкнуть к ее уходу, – понурила голову Полли.
– Папа не позволяет ничего там менять. А Том иногда уходит туда и долго сидит. Ему после этого на душе становится легче, – у Мод был настоящий талант выбалтывать то, в чем люди не хотят признаваться.
– Лучше поторопи свое яблоко, Мопс, – нахмурился брат. – Если оно скоро не допечется, придется тебе его здесь оставить.
– А как там Фан? – Полли поторопилась перевести разговор на другую тему.
– Ну-у, – протянул задумчиво Том. – Вообще-то не очень. Все время жалуется на скверное самочувствие. Уверяет, что у нее диспепсия, но на самом деле она попросту сердита на весь мир.
– Больна и сердится, – аккуратно переворачивая на решетке яблоко, подхватила Мод. – Недавно плакала и говорила, что никто ее не любит и что лучше бы ей умереть.
– Нам надо попытаться ее ободрить, – сказала Полли. – Не будь я так занята, с удовольствием проводила бы с ней больше времени. Она ведь так много для меня значит.
"
"– Если бы ты могла ей помочь, – с надеждой произнес Том. – Я ее совершенно не понимаю. Она как флюгер – никогда не знаешь, в каком окажется настроении. Ненавижу, когда она киснет, но ума не приложу, что делать.
Впрочем, он уже понял, какое лекарство требуется для исцеления Фан. Оно, это чудесное средство, было здесь, в маленькой комнате, где напротив него, деля за нехваткой мебели один стул на двоих, сидели в обнимку Полли и Уилл.
