Но нам есть за что бороться, есть за что сражаться! — эту философию я никогда не отвергну. В жизни каждого есть человек, к которому ты будешь возвращаться вновь и вновь.
Жора пожимает плечами и смотрит на меня так, мол: «С тобой, придурком, бодаться бесполезно. Делай что хочешь»!
— Тебе нельзя ехать к ней в таком состоянии. Ты в зеркало себя видел? — говорит Чехов, смирившись с ситуацией. — Сначала проспись, юный виконт де Вальмон, а потом я отвезу тебя к молодой Сесиль де Воланж.
Да, Писатель прав — в таком виде заявиться в доме Тихой я не могу.
Для начала мне нужно протрезветь.
А что может быть лучше ледяного душа?
Скидываю шорты, забираюсь в кабину и проворачиваю кран на максимум. Поток воды тут же хлещет по лицу, по плечам, спине. Я закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением холода, который заставляет сердце биться быстрее. Ледяные капли освежают голову, приглушают гудящие мысли, остужают внутренний пожар. Так я стою до тех пор, пока не начинаю дрожать.
Быстро смахнув с тела влагу полотенцем, достаю из шкафа костюм.
Но не спортивный, а именно, мать вашу, классический. С брюками и пиджаком. Его я покупал, чтобы пару раз выступить с речью на благотворительных вечерах, которые устраивает отец через каждые полгода.
— Это что за маскарад? — кривится Писатель. — Знаешь, Савельев, нет ничего хуже влюбленного мужика.
Я на эту колкость не реагирую. Матерясь, пытаюсь справиться с галстуком, но хоть убейте, не помню, как вяжутся узлы.
— Сейчас этот шнур на шее носят только задроты и офисные планктоны.
— А ты, я смотрю, тот еще модник! — рявкаю раздраженно на Писателя.
Убираю удавку обратно в шкаф и, скрипя зубами дождавшись, пока Его писательское Высочество соизволит оторвать задницу от дивана, срываюсь к Ане, по пути заезжая за цветами.
Да, я действую необдуманно. Не знаю, что скажу ей при встрече. Не знаю, смогу ли сохранять спокойствие при разговоре с родителями Тихони — здесь нет никакой гарантии. А что если ее отец не пустит меня даже на порог дома? А вдруг Аня не выйдет ко мне? Но как бы там ни было, обратной дороги нет.
Я обязан попытаться. Ради нее. Ради нас.
Ради нас, блядь, в первую очередь!
Около участка Тихой поправляю слегка влажные после душа волосы, поправляю пиджак, оттягивая его за лацканы, и несколько раз трясу часами на запястье. Но даже «ассорти» из брендов, которые в общей сумме обошлись мне около ляма, не придают уверенности.
Скрип калитки. Тяжелые шаги. Стук в дверь. Задержка дыхания.
Сердце на размах. Душа на разрыв.
