— Подотри сопли и смирись с тем, что вы больше не вместе. Аня уже не твоя.
— Что ты несешь?! Она все еще моя девушка! — выражаю ярый протест, взращенный никому не нужными чувствами.
— Бывшая девушка, Савельев! Быв-ша-я! — бомбит Чехов чертову правду. Прочесывает безжалостно, вспарывая мне нутро.
Отталкиваю Жору и иду в гостиную. Чтобы хоть как-то приглушить бушующие эмоции, с размаху валю плазму на пол. А потом в башке что-то замкнуло, словно пришло озарение, которое я так долго ждал. Будто по какому-то щелчку, снимающему гипноз, вдруг отчетливо осознал, что она действительно ушла.
Ни на пару часов, ни на ночь, а навсегда.
Бывшая…
Это слово совсем не вяжется с твоим именем. По всем параметрам ты — моя настоящая. Но только почему-то я не могу тебя касаться, не могу часами слушать твой голос и похищать в свои объятия посреди ночи. Странно любить тебя и не иметь возможности признаваться в этом каждый день.
Бывшая… Ровно как и чужая.
В какой момент мы стали друг другу никем? Почему из всех прилагательных, ты выбрала именно это? Ведь те чувства, которые я к тебе испытываю, не могут стоять в одном ряду с посторонним человеком.
Значит, ты все еще моя.
Бывшая… Это что-то из прошлого.
Но ты все еще в моем сердце. Здесь, в настоящем. И у меня язык не поворачивается говорить о тебе в прошедшем времени.
Тихая… Аня… Я должен попытаться все исправить! Я должен все изменить! Иначе буду до конца своих дней жалеть об упущенном шансе на спасение.
— Мне надо ехать! — завожу старую пластинку, перепрыгивая осколки плазмы.
— Да, блядь! Мир! — хватается за голову Писатель. — Я тебя сейчас просто вырублю! Заебал пороть горячку.
— Я поеду к Ане и верну ее. Захочет уйти, тогда ей придется сравнять меня с землей, — обхожу друга и пытаюсь найти ключи от машины, которые вчера спрятал Султан, чтобы я не сел за руль под легким градусом румынской настойки.
— Будешь унижаться? — прилетает мне в спину."
"Глупо надеяться, что Чехов когда-нибудь меня поймет…
Изо дня в день мне приходится сталкиваться с болезненными воспоминаниями и понимать, что Ани больше не будет рядом.
С ее уходом в душе образовалась пустота, которую никак не удается заполнить.
Так готов ли я унижаться и умолять ее вернуться?
— Чехов… Я готов каждый раз наступать себе на горло, задвигать гордость, лишь бы Тихая была рядом… Жора! — толкаю на выдохе. — Она идеальная, понимаешь? Она хорошая. И если бы я не был уверен в ее чувствах, давно забил бы на эту любовь.
