Если не возьму себя в руки, точно упаду в обморок.
Сглотнув вязкую слюну, осматриваюсь по сторонам. И убедившись, что во двор пустой, закидываю рюкзак на плечо, срываясь на бег. Но как бы я ни спешила, кажется, что ноги налились свинцом и я просто топчусь на месте. Вот только останавливаться нельзя. Поймают — век воли не видать!
Подбежав к воротам, дергаю на калитке массивную железную щеколду, но ее, как назло, заклинило. Тогда я в отчаянии бью по ней кулаком и тут же морщусь от боли, содрав кожу на запястье.
И единственное, что мне пришло в голову — перелезть через забор.
А пока оценивала свои шансы на безопасный прыжок, в спину прилетает недовольный голос отца:
— Далеко собралась?
Сердце тут же упало в пятки. Отпирать и выдумывать оправдание нет смысла, потому что меня в прямом смысле поймали с поличным.
— Анна! Да что ты себе позволяешь?! — на ходу спрашивает отец. Оказывается, все это время он сидел в гараже и наблюдал за тем, как я пытаюсь сбежать.
— Ах ты, дитя Сатаны! — схватив меня за руку, тянет обратно в дом, но я тут же пытаюсь освободиться.
— Пусти! — кричу, вырываясь. — Пусти, сказала! — меня буквально душит отчаяние, которое я не могу сдержать.
И на мои вопли выбегает мама. Но ей не нужно объяснять, что здесь происходит, она сразу все поняла.
Тяжело вздохнув, родители как-то странно переглянулись, а затем, не сговариваясь, схватили меня с обеих сторон и повели в комнату, словно какую-то пленницу.
Я отчаяннее пытаюсь сопротивляться, но из этой железной хватки не выбраться. И как только мы оказываемся около спальни, они забирают мой рюкзак, в котором остался телефон, и просто заталкивают в комнату, проворачивая замок.
— Откройте! Слышите меня? Откройте! — трижды толкаю дверь, с размаху бью ладонями по полотну. Но тщетно. Заперто. Не выбраться.
Тогда я бросаюсь к окну — и оно тоже на запоре.
Проклятье!
«Он ждет. Я должна прийти, — крутится в голове одна мысль».
И от этого становится еще паршивее.
Сидя на полу и обхватив колени руками, смотрю в одну точку. Но сейчас я не могу даже заплакать, так как слезы давно высохли, а горло все еще продирает от дикого крика. Полное опустошение.
— Чтобы глаз с нее не спускала! Ты поняла меня? — слышу голос отца за стеной. Но все эти разговоры, звуки голосов противно зудят и ужасно раздражают. — Теперь я сам буду отвозить Анну на учебу, а ты следи за ней дома.
