В каждом сказанном слове — острое противоречие: мама всегда говорила, что ей не хватает денег, а отец считал, что женщина не может быть домработницей, иначе наступает деградация.
И что мы имеем в итоге? Слезы матери и тонометр в руках отца. Я же просто сидела и слушала, чем дело закончится.
— Из-за твоих выходок все по швам трещит! — обращается ко мне мама, когда видит на экране тонометра цифру, перевалившую за сто сорок. — Довольна?
И как ей удается каждый раз делать меня виноватой?
А я молчу. Но не потому, что нечего сказать.
Просто если стану оправдываться, окажусь втянутой в их конфликт, а мне и без того хватает давления.
— Этого бы не произошло, если бы ты тогда… — неожиданно резко выдает отец и обрывается на полуслове. Снимая манжету, залпом опустошает стакан с водой и растирает виски. — Анна, ступай к себе. Нам с мамой надо переговорить с глазу на глаз.
Послушно следуя указанию родителей, быстро покидаю поле брани и сразу пишу Мирону сообщение:
Анна: «Даже несмотря на твою злость, я люблю тебя».
Люблю. Больше, чем весь мир. Но наша любовь оказалась разрушительной…
Чемпион: «Я не злюсь. Просто пытаюсь тебя понять. Но пока не выходит…»
Чемпион: «Люблю на одно «очень» больше!»"
"Эх, кто бы знал, как мне сейчас тяжело. О каком доверии может идти речь, если родители между собой не могут сохранить баланс? И говорить с ними о чувствах к Мирону, все равно что рыть себе яму. Пора принять тот факт, что мое счастье и дальнейшую судьбу определяет кто-то другой.
А до встречи с Савельевым остался час.
За это время крики за стеной прекратились и финальной точкой послужил громкий хлопок дверью, а после — отчетливые всхлипы мамы. Все закончилось тем, что отец просто ушел из дома. Вот такое вот банальное завершение бессмысленного разговора.
И пока мама нервно натирает посуду, чтобы хоть как-то переключиться, я аккуратно прошмыгиваю из комнаты в коридор. Затянув шнурки на кедах и схватив с крючка свой рюкзак, выскакиваю за дверь. Сейчас, когда родители занятый «переживанием» негативных эмоций, у меня есть не больше десяти минут на побег.
От страха адреналин носится по венам, в ушах звенит. Сердце колотится, как сумасшедшее, а дыхание сбивается. Чувствую, как вокруг меня сгущается темнота, и я будто теряю ориентацию в пространстве.
Стараясь избежать лишнего шума, медленно и очень осторожно прикрываю за собой входную дверь. Господи, как же страшно! У меня ноги дрожат, руки трясутся, а по лицу стекают холодные капли пота.
