Боже… Я в ней… Я первый… Я ее трахаю… Блядь, трахаю же… Моя!
— Люблю… До смерти, Ань… Это же навсегда, понимаешь? Неделимые…
— Люблю! — отражает Аня и ее мышцы снова сжимаются вокруг члена.
Словив огромную порцию эндорфинов, шагаю в нирвану. Делая три финальных толчка, закатываю глаза и начинаю хрипло стонать. Еще толчок. И еще. Последний — контрольный. Вынимая член, обхватываю его ладонью и оставляют очередную метку на Ане — содрогаясь в сладком спазме, заливаю ее живот спермой.
Теперь, когда между нами разрушен последний барьер, мы становимся одним целым.
___________________
Глава 28
«Что бы ни произошло, какие бы стихии ни пытались нас разлучить, я всегда буду твоей…»
Аня Т.
_______________________
— Ты как? — спрашивает Мирон, когда я возвращаюсь из ванной, где полчаса пыталась отстирать в холодной воде кровь с простыни.
— Кажется, пятен больше нет, — не смея посмотреть в его глаза, принимаюсь нервно теребить волосы и переминаться с ноги на ногу.
— Ань, я не об этом. Иди сюда, — Мир ловит меня за запястья и тянет к себе, вынуждая сесть на кровать.
— Жалеешь о том, что произошло? — поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем, всматривается в глаза. Вижу, как он изводит себя, как мучится, ожидая ответа.
Но как ему сказать, что этой близостью я подписала себе смертный приговор? Если родители узнают о том, что я больше не невинна, они откажутся от меня. Секс до свадьбы — это, по их мнению, большой грех, который даже после смерти не замолить. Но всего лишь на минуту я представила, что мне придется обнажиться перед чужим мужчиной, лечь с ним в одну постель и позволить коснуться себя, внутри все бабочки не просто умирают, она самым натуральным образом подыхают в адских муках.
И жалею ли я о том, что произошло?
Нет!
То, что я испытала этой ночью — выше неба. Разделять чувства и удовольствие с тем, кого любишь — настоящее счастье. И нет ничего лучше, чем подписать этот самый приговор, сгорая в объятиях любимого.
— Тихоня, не молчи… Только не сейчас… — Мирон пересаживает меня к себе на колени и нежно касается моих губ своими.
Да, в этой жизни, как и в любой другой, есть место для горьких разочарований. Но когда тебя обнимают сильные руки, а губы касаются шеи, все остальное не имеет значения. Я хочу жить здесь и сейчас, в настоящем, которое принадлежит только мне.
— Это была лучшая ночь. Я так тебя люблю Мирон. Помни об этом… — кусая губы, хватаюсь за край футболки и тяну ее вверх, обнажаясь.
