Словно и правда весь последний год нахожусь в спячке и совершенно ничего, кроме Лены, не замечаю.
Сначала это безумно округлившийся живот и каждый толчок, к которому я прислушиваюсь, а затем и вовсе вся моя жизнь крутится вокруг Леночки. И это нормально, я же люблю ее, забочусь о ней, но я не живу нашей жизнью, я проживаю ее жизнь. А Макс… Макс живет своей жизнью.
Я оттягиваю влажную прядь волос, кручу ее в руках и, прикусив губу, быстро иду за телефоном. Пока не передумала. Утром моя гордость меня сожрет, но сейчас… Сейчас я вытаскиваю телефон из-под подушки и быстро печатаю сообщение подруге:
«Маюш, я знаю, что ты сама сейчас не в лучшем положении, но вдруг можешь занять мне денег? Волосы покрасить.
Я пока не знаю, сколько надо, в инсте пороюсь, скажу. Принимает ли моя мастер сейчас вообще, тоже не знаю. А у Макса просить не хочу, решила сделать ему сюрприз».
«Не вопрос, Мариш», — быстро мигает на экране ответ, а следом еще один:
«И с Ленкой я посижу. Давно уже пора тебе ее начать оставлять со мной».
Я кусаю, практически жуя, нижнюю губу. Да, Майя всегда предлагала, и даже сегодня… но я каждый раз чувствую себя словно бедным родственником. Почему я должна просить ее, когда у меня есть муж? А сегодня… сегодня я пишу короткое, но очень емкое «Спасибо» и засыпаю, чувствуя, как сводит скулы от улыбки.
Глава 1.2
Леночка просыпается в третьем часу ночи, Максима в кровати нет, а потому я без раздумий кладу дочь рядом и после того, как она насыщается молоком, не перекладываю ее обратно, просто поворачиваюсь на бок, приобняв ее, и засыпаю.
Обычно я кормлю Лену только сидя, чтобы не вырубиться во время ее ночных трапез. А еще потому, что Макс спит как слон и может во сне ненароком придавить дочь. Но последние пару месяцев муж предпочитает ночевать на диване в большой комнате, и мне это даже немного на руку. Я все чаще теперь высыпаюсь.
Утром первым делом я варю Лене рисовую кашу, перемолов ее потом еще и в блендере, чтобы та была практически воздушной, как облачко.
Именно так я ее и называю — облачная каша, а Лена, только заслышав название любимого завтрака, радуется и кивает, что будет кушать ее с удовольствием. Завтрак у нас, к слову, каждый день в половину седьмого. После этого дочь гордо уползает из кухни. На руках сидеть она не особо любит, а вот ползать, причем именно по-пластунски, — за милую душу."
"В семь просыпается Макс — видимо, на запах жареного бекона, который я готовлю ему.
