Нажмет кто-то на сливной бачок, ускорив мое исчезновение или нет. Я все равно словно по самую макушку уже в сточной канаве.
Когда я возвращаюсь на кухню, Макса там уже нет, он одевается в коридоре. И когда только все успевает?
— Малышка, не расстраивайся, я действительно быстро приеду. Харлику только подарок отвезу, он вчера его так и не забрал. Лошара.
Харлик — это друг детства Максима, не особо приятный товарищ, избалованный мажор, но я никогда об этом не говорю мужу, считая себя не в праве указывать ему с кем общаться, а с кем нет.
Поправочка! Считая так, до этого момента.
— Так это его, наверное, проблемы, что он его не забрал. Пусть сам и заезжает, — я хочу сложить руки на груди, но мне мешает пустая тарелка в руках, я совершенно забываю о ней, разглядывая в торопях собирающегося мужа.
— Нет, ну это как-то не по пацански. Да и вообще, когда ты успела стать такой сварливой и… злой, — Максим карикатурно морщится, надеясь меня рассмешить, только я почему-то не улыбаюсь. Я все еще злюсь.
— А что ты, кстати, ему подарил?
На этот раз Максим морщится уже не смешливо, а вполне серьезно.
Он не хочет мне говорить, и я сразу догадываюсь, что подарок не из дешевых.
— Сколько? — цежу я, и мы оба понимаем, что именно я спрашиваю. Мне больше не важно, что именно Макс подарил своему другу, мне важно за сколько муж купил этот подарок.
— Марина…
— Максим.
— Ну, Мариш. Ну, какая разница? Дорого, — стыдливо отводит он взгляд, но не проходит и секунды, как Макс обратно его возвращает и смотрит на меня практически с вызовом, — Ты же знаешь, что меня бы не поняли, если бы я подарил ему что-нибудь дешманское.
— Что это за друзья тогда такие, если они не принимают твой выбор, — взмахиваю я руками, и тарелка выскальзывает из пальцев. Падает на пол и разлетается на мелкие мелкие осколки. — Вот тебе и небьющаяся посуда. Ни разу не видела, что бы стекло билось настолько мелко… — немного успокоившись тяну я, но не успеваю поднять взгляд на мужа, как меня оглушает дверной хлопок.
Максим ушел.
Просто ушел.
Под шумок, как говорится. Сейчас это даже не в переносном смысле, а в самом что ни наесть прямом.
Я не успеваю даже начать уборку, как приползает, видимо на шум, Лена.
— Доченька, милая, ползи обратно играйся, а то тут вава, аш-ш-ш, — я показательно кривлю лицо, — маме нужно убрать осколки, чтобы ты не поранила свои пальчики.
Доча, наверное, с полминуты внимательно смотрит на меня, словно действительно оценивая верить моим словам или нет.
