— Мы с мамой очень сильно поругались, а…
Степан меня перебивает, не дав заговорить о муже, и я малодушно радуюсь этому. Еще не время. Да и как? Как сказать ему о том, что у меня есть не только ребенок, но и муж?
— Ты поэтому подрабатываешь няней? Нечем платить за учебу?
— Нет! — восклицаю я, поражаясь тому, что Степан так не понял, что Леночка моя, а еще потому, что мне впервые становится стыдно за отсутствие денег. Не только на учебу, а вообще. По Степану видно, что он ни в чем не нуждается.
И что он теперь обо мне будет думать? Зачем я только заговорила о правах? О Максиме я забываю моментально. — Я не… — Я скашиваю взгляд на Леночку, пытаясь подобрать правильные слова. И прекратить этот фарс. То сестра, то няня! Но язык словно примерзает к небу, я начинаю блеять, что-то совершенно несвязное, — Она… я… Да и не только в этом дело, я же… — я не договариваю, Степан опять меня перебивает:
— Или ты просто бросила учебу?
— Нет, я ушла в академ. После первого семестра.
Даже второй не закончила. — Настроение окончательно пропадает, и я, крепче сжимая пальцы на ручке коляски, ускоряюсь. Мне больше не хочется ни о чем говорить. Совершенно.
— Прости, — неожиданно произносит Степан и кладет руку поверх моей ладони. — Даже не думал, что способен быть настолько неделикатным.
Степан виновато улыбается, а я смотрю на него и никак не могу избавиться от ощущения, что он лукавит. Я уверена, что он может быть очень дерзким и прямолинейным, а со мной он словно пытается… да, быть мягче и очаровательнее.
Я сглатываю и возвращаю взгляд к нашим рукам.
Происходящее до безумия неправильно.
Его теплая ладонь лежит поверх моей, но у меня нет никаких сил выдернуть руку из-под его. Мне тепло и уютно. Несмотря на холодный и неприятный ветер, мне хорошо. Как бы неправильно это ни было.
— Степ…
— М-м-м?
Я оглядываюсь, он так же, как и я еще секунду назад, смотрит на наши ладони.
— Давай возьмем мороженого?
— Мороженого? В такой холод? — Взгляд Степана возвращается к моему лицу, пару секунд мечется, а затем останавливается на моих губах, становясь настолько пристальным, что я начинаю ощущать себя тем самым мороженым.
Мороженым, которое Степан сейчас хочет съесть или хотя бы просто попробовать. До того, как оно растает под палящими лучами солнца. И ничего, что на улице адски холодно. Взгляд Степана прожигает сильнее самых ярких лучей.
Глава 5.
