Значит, она еще спит, но я все равно напишу сообщение ей сейчас, а потом просто буду дожидаться ответа.
Поднимаю телефон, и, как только его экран оживает, я, напротив, застываю. С неизвестного мне номера светится четыре входящих сообщения.
Телефон считывает мое лицо, и на экране тут же становится виден текст сообщений.
«К номеру твоего телефона привязана банковская карта, поэтому, если ты заблокируешь мой номер везде-везде, я буду переводить тебе по копейке каждый час и там писать глупые сообщения».
«Хорошо, могу и не глупые))»
«Ты спишь, да?»
«Или я уже в черном списке?»
Пока я читаю сообщения, улыбка на моем лице становится настолько широкой, что скулы начинают болеть.
Я смахиваю одно из сообщений и захожу в диалог. Меня не обижает его заявление про копейки, потому что я понимаю: он шутит и, наоборот, пытается не обидеть меня якобы подкупом, а ведь в мобильных приложениях банков действительно есть такая функция, как сообщение к платежу, но я даже не задумывалась никогда, что ее можно использовать в такой ситуации.
«Сегодня Леночка впервые поползла на четвереньках», — пишу я ответ, сама не понимая зачем. Степан — а в том, что это именно Степан, я даже не сомневаюсь, — написал мне вчера в десятом часу вечера, я уже спала. Сейчас слишком рано, да и вообще мое сообщение смахивает на бред сумасшедшего. Для мужчины, далекого от мамских будней, оно и вовсе будет куском китайской грамоты, но я все еще испытываю отчаянную нужду выговориться. Поделиться своей радостью, разделить ее с кем-то.
Но в конце концов я трушу — тянусь к сообщению, чтобы удалить его, пока адресат не увидел, но в этот момент галочки под сообщением синеют, и я понимаю, что Степан прочитал его.
Тахикардия в этот момент меня практически оглушает. Сердце учащенно стучит в ушах, висках, затылке и даже в пятках, я крепче сцепляю пальцы на телефоне и начинаю нервно жевать нижнюю губу. Я не вижу ничего вокруг, только диалоговое окно переписки, и даже оно словно становится мутным, когда всплывает новое входящее сообщение.
«Хм-м, какое ценное умение появилось у Лены. Нас в армии учили переползать только на получетвереньках, на боку либо же по-пластунски. Наверное, берегли наши колени».
Я смеюсь и буквально оседаю на кровать. От облегчения кружится голова, пульс не спешит замедлиться или хотя бы выровняться, а я печатаю ответ, краем взгляда замечая ползущую ко мне дочь. У нее в руках грызунок, и с ним ползание дается ей намного труднее, она почти каждый раз опять падает на живот.
