С трудом приняв вертикальное положение, Соколов потрогал голову, посмотрел на руки. Крови не было. Перед глазами все плыло, в ушах стоял звон, похожий на колокольный. Особенно болезненно было ощущать набатные сильные низкие удары.
Что это было? Попадание? Алексей снова уселся в люке, опершись руками о бронированную сталь и пытаясь осознать происходящее. «Кажется, меня немного контузило. Я думал, что нас подбили. А танк стреляет, нет дыма и огня, значит, экипаж жив»."
"Взгляд лейтенанта остановился на здоровенном закусе на лобовой броне ближе к правому краю башни.
Это был след от попадания остроголового снаряда с бронебойным колпачком.
Соколов знал, что это такое. Практически все противотанковые орудия небольшого калибра и танковые пушки немцев имели такие снаряды. Снабженный бронебойным колпачком, снаряд «закусывал» при попадании металл на наклонной броне, меньше соскальзывая, он уменьшал возможность рикошета. Такой снаряд хорошо работал и по гомогенной, и по поверхностно упрочненной броне, и даже по броне, расположенной под наклоном.
Правда, эти снаряды имели существенный минус – притупленный колпачок ухудшал его аэродинамику, усиливал рассеивание, снижал скорость, а значит, и пробиваемость на больших дистанциях.
Смерть только что прошла в каких-то тридцати сантиметрах от Алексея.
На поле уже горели несколько танков и бронетранспортеров, но остальные отчаянно рвались к мосту. Немцы, не переставая, вели огонь по нашим позициям.
Понимая, что интенсивность огня очень велика и танк Началова, скорее всего, подобьют в момент, когда он станет менять позицию, Соколов приказал сержанту вести огонь только из окопа. Все-таки, когда противник видит только башню, поразить танк гораздо сложнее. Преимущества маневра на позициях были исчерпаны, теперь только огонь и огонь.
Не переставая, били трофейные винтовки. У двух пулеметов раскалились стволы, и их заклинило. Но немцев было слишком много, умело используя местность, они упорно приближались к мосту.
В такой ситуации Соколов не мог приказать стрелять осколочными снарядами. Слишком много танков, слишком много бронетранспортеров. У Блохина большие потери в его и без того малочисленном войске. От взвода автоматчиком почти никого не оставалось.
Лавируя между подбитыми машинами, прячась в их дыму, к мосту все же прорвался немецкий танк, снабженный установкой для метания дымовых гранат.
