На него наскочили двое немцев. Ударом приклада Соколов выбил у одного из рук винтовку, второго ударил стволом «ППШ» прямо в лицо. Первый немец с размаху пнул лейтенанта в бок так сильно, что у Алексея выпало из рук оружие и перехватило дыхание. Немец бросился на танкиста, выхватил нож. Лейтенант каким-то чудом успел перехватить руку здоровенного немца. Но перехватил неудобно и тут же понял, что так ему не удержать врага – лезвие все ближе и ближе к шее.
Соколов скрипел зубами от напряжения, они топтались на месте, пытаясь пересилить друг друга.
И тут немец оступился – нога соскользнула в небольшую яму, и он на миг потерял равновесие. Этого мига хватило Алексею, чтобы вывернуться и оттолкнуть от себя противника. Немец ругнулся и зло глянул на лейтенанта. Но тут его грудь пробила пуля. Соколов не слышал и не видел ничего, кроме схватки, смерть была так близко, что закрыла собой весь мир. И теперь Алексей услышал и выстрелы, и крики «ура».
Немец повалился на землю, сжимая простреленную грудь. Соколов оглянулся и увидел, что прямо на него бегут красноармейцы с винтовками и автоматами, а один – с ручным пулеметом наперевес.
А впереди, выкрикивая команды и подбадривая бойцов, широким шагом шагал лейтенант Шаронов!
Соколов тоже закричал. Он подхватил с земли свой автомат и бросился вперед. Туда, где молчал пулемет Саши Васютина, где горели в танке Логунов и Коля Бочкин. Где-то там один на один с врагами оставался Руслан Омаев. В грохоте боя было непонятно, стреляет чеченец или уже нет.
Пять танков и три бронетранспортера дымили на нейтральной полосе.
Другие три и бронетранспортеры удирали за холмы, вокруг них рвались снаряды. Значит, батареи все же открыли огонь!
Около сотни немцев уже прорвались на позиции и теперь оказались между огненным валом разрывов и контратакующим советским батальоном. Наверное, им казалось, что победа близка, что успех сегодня на их стороне. Вся эта распаленная, разгоряченная толпа ринулась навстречу русским.
Схватка была ужасной. Алексей плохо помнил, как он сталкивался с немцами, как уворачивался от ударов, как сам бил автоматом по каскам, по ненавистным чужим лицам.
Он стрелял, а когда в диске кончились патроны, бил только прикладом. Потом катался по земле, сцепившись с жилистым и изворотливым гитлеровцем. Кажется, лейтенант задушил его, стискивая горло и превозмогая боль в ноге. Под его пальцами хрустнули позвонки, глаза немца выпучились."
"С трудом поднявшись, Соколов подобрал автомат и пошел вперед.
