Идти мне оставалось совсем недалеко, может минут десять от силы, я вполне мог дойти и сам. Но появление Коньякова меня заинтересовало — чего ему вдруг от меня понадобилось? Чего он вообще делает в этом небольшом городе, а не где-то за бугром? Денег не хватило или знаний? Или не захотел вылетать из-под отцовского крыла?
Я молча сел на переднее пассажирское сиденье, закрыл дверь. Тот сразу же тронулся с места.
— И тебе привет. — отозвался я. — Как жизнь молодая?
— А! У меня жизнь, как надо. Все есть. Машину вот пару недель назад новую купил.
Отец меня в Америку отправлял учиться, а я отказался. Знаешь, что-то не сильно я хочу лететь за океан. Мне и тут неплохо.
Ну, ещё бы… На отцовских харчах, когда все что хочешь можно купить, таская из-за границы, чего бы не жить. Да только не жизнь это, а паразитическое бесцельное существование. Ему где-то двадцать один — двадцать два года, возраст, когда нужно активно искать свое место под солнцем. Семью заводить. Жизнь организовывать. А не на деньги и влияние отца все время надеяться… Такие как он считают себя хозяевами жизни, но я то хорошо помню, чем закончится история семьи Коньяковых и что их ждет в девяностых годах…
— Похудел, смотрю? — поинтересовался я.
— А то! В спортзал хожу, бегаю по утрам. Ну, сейчас нет, а когда теплее было, то бегал. Смотрю, ты это или не ты идёшь… Изменился, здоровый стал, уже не тот дрыщ, что в школе в младших классах учился.
— Армия изменила… — хмыкнул я. — А ты чего хотел-то? По доброте душевной остановился или причина была?
— Ничего.
Просто решил подкинуть."
"Слова Коньякова меня удивили — ну совсем нехарактерно для того заносчивого толстяка, с которым я вечно бодался в школе и потом сцепился с ним на сборном пункте области.
— Понятно. Ну, рад за тебя, что все хорошо.
— А ты по званию сейчас кто?
— Прапорщик.
— Слабовато, что-то… Может, помочь? У отца широкие связи.
Я снова удивился. Чего это он запел? Неужели после того случая на даче, отец ему мозги вправил и велел сначала головой думать, а не задницей, а уже потом что-то делать.
— Нет, спасибо. Я уж как-нибудь сам.
Коньяков чуть скривился, но ничего не ответил, лишь головой кивнул. Сам, так сам.
— А чего это тут половина города перекопана? — спросил я, глядя на очередной участок дороги, где был заморожен ремонт.
— Да ещё осенью авария трубопровода произошла, начали исправлять и ремонтировать, а там все гнилое и ржавое. До нового года закончить не успели, вот и стоит.
