Увидев, что на кровати, раскинувшись, лежит его младшая сестра, он окончательно вышел из себя.
К сестре он испытывал противоречивые чувства. Хоу Ин, подруга его веселых детских игр, стала теперь главной помехой для переезда в Пекин. Как ни жаль, ее следовало поскорей убрать с дороги!"
"Дело в том, что старания Хоу Юна через родственников жены устроиться в Пекине потерпели крах. Он часто с горькой усмешкой вспоминал художественные произведения, в которых обличались руководящие работники с их привилегиями, и особенно — нашумевшую в этом отношении пьесу Цай Боду! Вот уж, право, надуманные, безжизненные манекены! В жизни руководящие работники, как и все другие категории людей, не сводились к одному типу.
Его тесть и теща, например, вопреки ожиданиям показали себя непрактичными, нерешительными людьми. Их реабилитировали благодаря проводимой сверху политике и хлопотам детей. Сами они были ни на что не способны! Хоу Юн постепенно понял, что, принадлежа к довольно высокому разряду руководящих работников и получая высокие оклады, они в то же время не относились к числу тех, в чьих руках сосредоточена реальная власть.
Тесть был одним из девяти заместителей министра; теща, заведующая отделом, часто болела, и фактическая власть перешла в руки заместителя, который был не в ладах с ней. Нет, жили они, конечно, хорошо, прекрасно одевались и питались, но все это им полагалось по занимаемой должности, оплачивалось из зарплаты, было получено по закону.
Тщательно приглядываясь к источникам их благосостояния, Хоу Юн пришел к убеждению, что и цветной телевизор с большим экраном в шестьдесят шесть сантиметров по диагонали, и огромный вместительный холодильник на тысячу девятьсот литров, и даже свежие личжи, так поразившие его мать, — все было куплено не «с черного хода», а за деньги в магазинах. Всякие другие «левые» пути они полагали не только теоретически неприемлемыми для себя, но и практически ничего в этом не смыслили, удивляя Хоу Юна необъяснимой робостью и беспомощностью в делах.
Старший шурин Хоу Юна, выпускник военного института, работал в военном учреждении недалеко от дома; он был женат. Иногда, зайдя навестить родных, он принимался учить их уму-разуму, укорял за отсталость, ругал за неумение жить. Старики в ответ молчали, не вступая в спор, благодушно терпя нападки старшего сына. Младший шурин, типичный представитель «золотой» молодежи, жил в свое удовольствие.
