Она приподняла крышку кастрюли, заглянула в буфет; нигде не осталось ни крошки.
Когда она возвратилась в комнату, мальчик стоял на прежнем месте, переживая обиду. Ей стало совестно — он ни в чем не виноват, зачем было срывать на нем гнев?
В последние годы она все острее чувствовала, каким тяжким бременем навалилась на нее домашняя работа. В годы культурной революции цзаофани[72] ликвидировали лабораторию Фу Цзяцзе, а тему его исследований закрыли. Фу стал членом бригады, которая работала с восьми до девяти часов утра и с двух до трех дня.
Не зная, чем заняться в оставшееся время, он всю свою энергию и ум вложил в домашнее хозяйство. Три раза в день готовил еду, выучился вязать, шить зимние ватные брюки. Поэтому Лу Вэньтин была спокойна за дом. Но после разгрома «банды четырех» научно-исследовательская работа оживилась, Фу снова привлекли к научной деятельности, направление его исследований сочли одним из наиболее перспективных. И теперь, когда он с головой ушел в работу, большая часть нагрузки по дому опять обрушилась на плечи Лу.
"
"Ежедневно, в жару и холод, Лу металась между больницей и домом, скальпель в ее руках сменялся кухонным ножом, белый халат — голубым передником. Она боролась буквально за каждую секунду. На все про все — от растопки и до того, как она подаст готовый обед на стол, — должно уйти пятьдесят минут ее обеденного перерыва. Только тогда Юаньюань не опоздает в школу, Фу Цзяцзе успеет добраться на велосипеде до своего института, а она вовремя вернется в больницу и, накинув на себя белый халат, начнет прием амбулаторных больных.
Случись же такое, как сегодня, и всей семье грозит голод! Подавив вздох, она вынула из ящика мелочь.
«Юаньюань, иди купи себе лепешку!»
Мальчик взял деньги, но с порога вернулся.
«Ма, а ты что будешь есть?»
«Я сыта».
«Нет, я и тебе куплю!»
Он вскоре вернулся, жуя на ходу, протянул ей лепешку и пошел в школу.
Лу Вэньтин присела, устало обводя взглядом свою двенадцатиметровую комнатенку. Не избалованные жизнью, они с Фу Цзяцзе в своих требованиях к жизненным удобствам были весьма умеренны.
После женитьбы они поселились в этой клетушке, где не было ни дивана, ни вместительного шкафа — словом, никакой новой мебели, даже нового постельного белья. Просто они соединили скудное свое имущество и начали новую жизнь. Одеяла и тюфяки у них были совсем тонкие, зато собрание книг — солидное. Тетушка Чэнь из их двора только разводила руками: «И что за жизнь у этих книжных червей!» Им же она казалась прекрасной.
