Он вышел из палаты и, схватив заведующего терапевтическим отделением за руку, спросил:
— Посмотрите, она…
Тот вздохнул и, покачав головой, тихо произнес:
— Главное как можно скорей вывести ее из кризиса!
В мучительной тревоге — в эту минуту он казался глубоким стариком — Сунь хотел было снова войти в палату, но остановился в дверях, увидев склонившуюся к подушке больной Цзян Яфэнь…
На дворе была глубокая осень, дни стали короче, ночи длиннее. Часов в пять уже смеркалось.
За окном осенний ветер шуршал листьями платана. Сухие желтые листья кружились в воздухе. В их шелесте Сунь Иминю слышались жалобные, скорбные стенания, навевавшие тоску, безысходность. Эти двое, Лу и Цзян, были его опорой, самостоятельными, зрелыми специалистами, и вот одна тяжело заболела, другая едет за границу. На них держалась слава глазного отделения больницы. А теперь без них, уныло думал Сунь, оно придет в запустение и оголится, как этот платан под окном.
5"
"Сквозь сон Лу Вэньтин кажется, будто она плетется по длинной дороге без конца и без края.
Это не извилистая горная тропа. Горные тропы хотя обрывисты и труднодоступны, зато вьются веселой змейкой вверх. От них захватывает дух и радостно замирает сердце. Это и не тропинка в поле. Полевые тропки узки и неудобны, зато с полей доносится сладкий аромат цветущего риса, от которого грудь наполняется счастьем. Нет, это песчаная отмель с рытвинами и ямами на каждом шагу, трясина, в которой вязнут ноги, безбрежная и бескрайняя пустошь.
Куда ни бросишь взгляд — ни следа человека, лишь глухое безмолвие. Ох, как трудна эта дорога, как тяжек этот путь!
Отдохни, полежи немного! На зыбкой песчаной отмели так тепло и мягко. Пусть земля обогреет твое закоченевшее тело, пусть весеннее солнце ласково коснется твоей измученной плоти. Она слышит вкрадчивый голос смерти, он зовет ее:
«Успокойся, доктор Лу!»
Ах, как хорошо отдохнуть, успокоиться навеки! Ни о чем не думать, ничего не знать.
Не ведать тревог, боли, усталости.
Но нет, нельзя! Там, в конце этой длинной дороги, ее ждут больные. Она видит их словно наяву: вот один ворочается, не находя себе места от острой боли в глазах; другой, узнав о грозящей ему потере зрения, украдкой глотает слезы. Она ясно видит встревоженные, устремленные на нее с мольбой глаза.
