«Расскажите мне! — молила я, продолжая обнимать ее за плечи. — Быть может, я смогу помочь. Как случилось, что из Ло Цюня сделали контрреволюционера, как вы соединились с ним? Как вы жили все эти годы? И как написал он все это?»
Град вопросов обрушился на нее, и она растерялась, а может, тогда еще не хотела отвечать. Вздохнув, схватила мою руку и со всей искренностью сказала: «Спасибо вам, милая товарищ Чжоу, за два года, прошедшие после разгрома «банды четырех», вы, наверное, первый официальный гость в этом доме.
О наших делах слишком долго рассказывать, к тому же мне бы хотелось, чтобы вы сами составили себе впечатление. Если вам интересно, поживите у нас, прочитайте все, что написал товарищ Ло Цюнь, ведь там его душа, его мысли, идеалы, политические взгляды. Когда прочитаете, сможете судить сами! И вот тогда я расскажу вам о нашем прошлом. Согласны?»
«Конечно, — ответила я, — это такое доверие! Товарищ Ло Цюнь вечером вернется? Почему он стал возчиком?»"
"«Вернется, — ответила Фэн Цинлань. — Уж такой характер у этого человека.
Говорит, я слаба стала, постоянно надо покупать мне лекарства, вот он тайком от меня и попросил кооператив взять его возчиком. Его не удержишь, я знаю».
«Вам трудно живется?» — спросила я ее.
«Не надо об этом, — ответила она, отбрасывая одеяло и вставая с кровати. — Тут, в маленькой комнатушке, живет наша приемная дочка Линъюнь, вы там пока почитайте, а я пойду поесть приготовлю».
«Позвольте мне это сделать, вам еще нельзя…»
«Вы не беспокойтесь, я непременно доживу до того дня, когда его дело будет пересмотрено».
Она отвела меня в маленькую комнату, дала кружку воды и велела сидеть тут и читать.
И я целиком ушла в сочинения Ло Цюня. Забыла о неумолкающем шелесте сосен, не слышала журчания речушки — мои мысли летели за строчками Ло Цюня.
Я вчитывалась в его энергичные, глубокие мысли, оригинальные и удивительно простые суждения, широко охватывающие древность и современность, и мне трудно было представить себе, что это написано человеком, на которого навесили ярлык контрреволюционера и который вынужден работать возчиком, чтобы прокормиться.
Я вдруг поняла, как поверхностны мои собственные оценки! А ведь я считала себя радикалом, храбро бросалась в бой, язвила и свысока именовала всех омертвевшими консерваторами. Что я знаю о нашей стране, истории, народе, революции? Много ли мне известно о том, что происходит в мире? А его взгляды были широки, глубоки, остры и в то же время конкретно-деловиты.
