Наверно бережет пыл до того момента, как мы окажемся в доме и меня будут отчитывать, унижая прилюдно. На глазах у прислуги и других членов семьи. Худшего позора быть не может, чем прилюдный суд, который устроили богатой девушки на виду у служанок.
Стыд. Срам. Позор.
Самое худшее наказание от главы семьи — Давида Королёва.
Отец набирает чей-то номер на телефоне, произносит:
— Всё в порядке. Нашли их. Она со мной рядом, везу домой. Скоро будем.
Сказав это, он опять замолкает. Молчание режет похлеще кинжала.
Хочется плакать без перерыва.
Внезапно на автомобиль обрушивается ливень. Крупные капли дождя барабанят по стеклу, вдалеке на небе видны проблески молний.
Время летит очень быстро. Я немного успокаиваюсь, утираю слёзы. Вижу, как мы подъезжаем к уже знакомым высоким воротам с изящными узорами на них. Ворота разъезжаются в стороны. Вереница автомобилей въезжает внутрь имения. Лишь два автомобиля вернулись. Третий увез моего Мишу неизвестно куда.
Машина тормозит возле главного входа в особняк.
По ступенькам вниз сбегают две девушки — служанки, с зонтами в руках.
Отец поворачивается ко мне, окатывая меня презренным взглядом. Как вдруг морщится, рассматривая мою одежду.
— Снимай с себя эту дрянь.
— Нет, — жалобным голосом.
— Я сказал снимай его уродливую куртку! На тебе надета мужская одежда. Ты в своем уме? Одежда чужого мужчины!
Отец дёргается вперёд и сам начинает срывать с меня кожаную куртку Миши.
— Не надо, пап! Не надо…
Он всё-таки избавляет меня от последнего напоминания о Мише.
Открывает дверь и швыряет её прямо в лужу. Больно смотреть на всё это происходящее варварство. Очень больно."
"— Слушай сюда! — отец резко хватает меня за волосы. Я рефлекторно зажмуриваюсь, ожидая удара. — У вас было с ним что-то? Правду говори! Я всё равно узнаю. И как давно это началось? Если соврёшь, я позвоню Булату, и он вытащит из твоего сладкого мальчонки все кишки.
— Нет, папа! — испуганно кричу. — Ничего не было. Я всё ещё невинна, если ты об этом…
— Но вы целовались, да?
Тяжело вздыхаю:
— Целовались.
Всего пару раз.
— Проклятие, София! Никто не должен был тебя касаться! Ты принадлежишь другому. Ты должна быть во всём чистой!
— Прости, — я сдаюсь. Мне ни за что не выиграть эту битву характеров. Ни за что не отстоять свои принципы. Их много, а я одна. У них слишком много власти. Они быстро меня сломают.
— Когда вы с ним…
— Давно уже. Почти сразу, когда он устроился к нам на работу.
