Блять!
Я метался из одного угла в другой, волосы рвал на башке, матерился, пинал стены ногами и кулаками, три раза бегал курить. В итоге, так и не успокоился.
Я лишь мечтал отмотать время назад. Мечтал исправить ошибки прошлого, особенно своё скотское поведение, когда понял… что жизни Софии угрожает опасность.
Не только её жизни, но и ребенку тоже.
Дверь родового отделения открывается, я вижу врача, он торопливым шагом спешит ко мне.
— Карим Рамзанович, вы должны принять решение.
— Да что случилось, твою мать! — потеряв контроль, я хватаю его за шиворот, встряхиваю.
— Прошу, успокойтесь! Держите себя в руках! Я единственный, кто может помочь вашей супруге.
— Что с ней! Как она? — отпускаю его.
Весь дрожу.
Как будто под кожу тонну игл всадили.
— Не очень, — опускает голову. — Есть серьёзная угроза… Ее жизни и жизни плода угрожает опасность. Единственный вариант — кесарево. Вы должны дать согласие.
— Да! Я даю согласие! Только спасите их. Делайте же что-то! Не стойте истуканом!
— Я вас понял. А вы — запасайтесь терпением.
Сказав это, он вновь скрывается за дверями.
Я просто падаю спиной на стену и сползаю по ней вниз.
Смотрю в одну точку. Чувствую, как по щеке скользит слеза.
Первая слеза в моей долбанной жизни. Ведь чудовище не способно было чувствовать… Но все благодаря ей! Моей Соне.
Она меня изменила.
А что сейчас?
Небеса отберут у меня моего светлого ангела?
Отберут у меня всё. Наказав за то дерьмо, что я натворил.
Ненавижу себя, ублюдка. Проклинаю!
Если с ней что-то случится… Это будет моя вина.
Я сам лично себе мозги из черепа вышибу, нашпиговав ублюдскую голову пулями.
* * *Время превращается в бесконечность. Я так и сижу на полу, уткнувшись лбом в ладони, погрязнув в какой-то ледяной пустоте. В этот миг мне на полном серьёзе хочется сдохнуть.
Как вдруг кто-то осторожно касается моего плеча. Поднимаю голову, глядя на подошедшего. Узнаю в нём главврача отделения.
Застываю. Жмурюсь, как от удара, ведь мне кажется, что он сейчас нанесет мне сокрушительный удар.
Правда не кулаком, а словом.
Выглядит Рудольф Валентинович слишком серьёзным. Или просто уставшим?
Набрав побольше воздуха в лёгкие, он произносит:
— Карим Рамзанович….
До хруста сжимаю кулаки.
Его голос звучит как эхо в горной долине.
Если он скажет… что это все, конец! Никто не выжил… Я ему нахуй горло разорву.
— Худшее позади. Мы справились. Вашей супруге нужен покой. Она потеряла много крови. Истощена. Чуть позже можете её проведать.
Тяжело вздыхаю.
