"
"Суровцев и Арсаев подняли головы.
– Заберите этого типа из моего кабинета! – крикнул Деменштейн, показывая на Валерия. – Чтобы я его больше никогда не видел. Уведите его, Матвей Константинович. Чтобы сегодня его рассчитали. Я еще подумаю, может, стоит его посадить в тюрьму за убийство Неверова. Вон отсюда!
Арсаев поднялся, качнулся. И вышел из кабинета, уже не сдерживая слез. Суровцев шагнул следом. Двери закрылись.
– Где документы? – сразу спросил Деменштейн.
– Они в филиале известного немецкого банка в Москве.
В депозитарной ячейке. На имя Лапикова. Игоря Викторовича Лапикова, – пояснил Дронго. – Полагаю, что там все документы. Неверов был достаточно опытным человеком и понимал, что рано или поздно его найдут. Поэтому спрятал документы на чужое имя в банке. Без ключа туда вас не пустят.
– Тогда зачем мне эта дурацкая информация? Через некоторое время ячейку вскроют и прочтут документы.
– Не вскроют. За ячейку уплачено. На год вперед. Я дал вам название банка и фамилию. Можете узнать номер и каждый год исправно вносить плату.
На год вперед. Или на двадцать пять лет. И пока вы будете платить, никто не имеет права без ключа Неверова вскрыть эту ячейку. Она будет оставаться закрытой.
– Вы уверены?
– Убежден. Там надежно будут храниться обличающие вас документы.
– Понятно, – Лев Давидович беспокойно прошел по кабинету, поднял голову. – Это даже лучше, чем я мог себе представить. Я так и сделаю. Оплачу на двадцать пять лет. А там посмотрим.
Дронго поднялся.
– Подождите, – остановил его Деменштейн, – сколько я вам должен? Я готов выплатить гонорар, как мы условились.
Скажите, сколько? Я понимаю, что миллион была несколько нереальная цифра, но вы можете назвать более конкретную и реальную.
– Ничего. Вы окончательно уничтожили мою веру в человечество, – печально произнес Дронго. – Хотя нет. Я полагаю, что вам нужно заплатить по счетам вашей жены. Перевести двести тысяч долларов на имя Светланы Неверовой, которая осталась одна с двумя мальчиками. И еще сто тысяч на имя моего помощника Эдгара Вейдеманиса, который сломал ногу во время моего расследования.
Последние сто тысяч Леониду Кружкову, рисковавшему сегодня жизнью. Ваша жена выпустила в него две пули прямо в упор. Хорошо, что он остался жив, иначе она могла получить пожизненный срок.
– Я все переведу, – пообещал Лев Давидович, – но вы тоже работали. Как вы считаете, сколько я должен лично вам? Я хочу вас поблагодарить.
– Ничего. Я уже вам сказал.
– Вот чек на семьсот тысяч.
