Друзья жениха похожи на мальчишек-переростков. Для мальчишек им недостает невинности, хотя у некоторых она вообще отсутствует. А для взрослых мужчин им стоило бы вести себя приличнее. И есть в них что-то стадное, как у собак, которые могут быть хорошими по одиночке, но как только они сбиваются в стаю, то перестают думать. Мне придется завтра за ними присматривать — убедиться, что их не занесет. По моему опыту, некоторые самые светские рауты, в которых участвовали богатые и достойные гости, заканчивались в итоге самым страшным кошмаром.
Я организовала свадьбу в Дублине, где собралась половина ирландской политической элиты — там был даже премьер-министр, — и уже перед первым танцем между женихом и тестем произошла драка.
А здесь еще и есть дополнительная опасность в виде самого острова. Дикость этого места проникает под кожу. Гости будут чувствовать себя вдали от традиционных моральных норм общества, защищенными от посторонних любопытных глаз. Эти люди — выпускники закрытой школы. Они провели большую часть своей жизни под гнетом строгого набора правил, которые, вероятно, не закончились с окончанием школы: выбор того, в какой поступить университет, на какую пойти работу, в каком доме жить.
Со временем я поняла, что те, кто больше всего уважает правила, больше всего любят их нарушать.
— Я посмотрю, — говорю я.
— Это небезопасно, — отвечает Фредди. — Я пойду с тобой.
Я уверяю Фредди, что все будет в порядке. Чтобы его успокоить, даже обещаю прихватить кочергу из камина, когда буду выходить.
Из нас двоих смелости у меня побольше, это понятно. Я этим вовсе не горжусь. Просто когда случается нечто ужасное, лучше уж перестать бояться всего остального.
Я шагаю в ночь. Свет окон «Каприза» почти не помогает, хотя кухня ярко освещена, как и одно из верхних окон — комната, где живут главные герои вечера. Ну, понятно, почему они не спят. Мы слышали ритмичный скрип кровати.
Пока не буду включать фонарь. Его свет только ослепит успевшие привыкнуть к темноте глаза. Я стою и внимательно слушаю.
Все, что поначалу удается разобрать, — это плеск воды и незнакомый шуршащий звук, но потом я наконец понимаю, что это шатер, — ткань шелестит от прикосновения легкого ветерка в пятидесяти метрах от меня."
"А потом снова раздается шум. Теперь мне легче его разобрать. Кто-то рыдает. Невозможно сказать, мужчина это или женщина. Я поворачиваюсь на звук, и мне кажется, что я успеваю уловить краем глаза какое-то движение неподалеку от пристроек «Каприза».
