И то жуткое, что ждало поисковую группу, приобретает оттенок сказочности. К тому же, трудно понять, чему верить, — можно ли вообще доверять словам истеричной девчонки. Некоторые все еще надеются, что это просто нелепое недоразумение."
"Гости молча наблюдают, как маленькая группа марширует через колышущиеся створки входа в шатер и уходит в шумную ночь, в бурю, держа факелы высоко над головой.
За день до этого. Оливия. Подружка невесты
В пещере был прилив, поэтому вода шумит у наших ног, черная, как чернила.
Из-за этого кажется, что пространство стало меньше, будто у нас развилась клаустрофобия. Теперь нам с Ханной приходится сидеть ближе друг к другу, наши колени соприкасаются, а свеча, которую мы стащили из гостиной, стоит на камне в стеклянном подсвечнике.
Теперь я понимаю, почему эту пещеру называют шепчущей. Прилив сильно изменил акустику, и теперь наши голоса эхом отскакивают от стен, будто в тени кто-то стоит и повторяет каждое слово. Трудно поверить, что это не так. Я ловлю себя на мысли, что время от времени оборачиваюсь, желая убедиться, что мы действительно здесь одни.
В мягком свете свечи мне почти не видно Ханну. Но я слышу ее дыхание и парфюм.
Мы передаем друг другу бутылку водки. Я и так немного пьяна после обеда. Я не смогла много съесть, поэтому алкоголь сильно ударил в голову. Но мне нужно напиться сильнее, чтобы рассказать, настолько, чтобы мозг не мог остановить слова. Как иронично, учитывая, что мне так нужно было кому-нибудь об этом рассказать уже наконец, что порой мне казалось, слова польются безо всякого предупреждения.
Но теперь, когда у меня появился настоящий шанс, я не могу пошевелить языком.
— Оливия, — первой нарушает тишину Ханна.
Пещера шепотом отвечает: Оливия, Оливия, Оливия.
— Боже, — говорит Ханна, — это эхо. Твой бывший… он с тобой что-то сделал? Моя знакомая… — она резко осекается, а потом продолжает: — У моей сестры Элис тоже был парень в университете. И он плохо отреагировал на их разрыв. Очень, очень плохо…
Я жду, пока Ханна скажет что-то еще, но она молчит.
Вместо этого она берет у меня бутылку и делает большой глоток.
— Нет, дело совсем не в этом, — отвечаю я. — Да, Каллум правда был отстой. Он даже особо не скрывал, что сразу после разрыва стал встречаться с Элли. Но именно он меня бросил, так что все не так.
Теперь я хватаю бутылку и делаю глоток. Я чувствую на горлышке вкус ее помады.
— Все случилось на летних каникулах после окончания семестра.
