Кто-то кричит:
— Пей! Пей до дна!
А потом присоединяются все:
— Пей! Пей! Пей! — Хор голосов резко меняет кричалку. — Всколыхни ад, всколыхни ад, ВСКОЛЫХНИ АД!
Звуки ударов кулаков по столу. А потом новый звон — еще один стакан? Кто-то вопит:"
"— Джонно, чертов ты придурок!
Бедная Оливия, ей никак от этого не скрыться. Я застываю в дверях.
— Все хорошо, — говорит Оливия. — Я не нуждаюсь в компании.
Но я чувствую, что должна остаться. Мне ее жаль. И если честно, я хочу остаться. Мне понравилось сидеть с ней в пещере и курить.
В этом было что-то волнующее, странное возбуждение. С ней, ощущая во рту вкус сигарет, я почти могла представить, что мне снова девятнадцать и я рассказываю, с кем успела переспать, — чувствую себя беззаботной, а не мамой двоих детей, по уши в ипотеке. К тому же, Оливия мне кого-то напоминает. Но я не могу понять, кого. Меня это напрягает, как то чувство, когда на кончике языка вертится какое-то слово, но вы никак не можете его вспомнить.
— Вообще-то, — говорю ей, — я не устала.
И завтра не надо рано вставать, чтобы следить за двумя балбесами. В нашей комнате есть вино, я могу его принести.
Она слегка улыбается — первая улыбка, которую я вообще видела на ее лице. А потом тянет руку за подушку дивана и достает какую-то дорогущую водку.
— Я ее умыкнула с кухни.
— Вот как, — замечаю я. — Что ж, так даже лучше.
И мне правда будто снова девятнадцать.
Она передает мне бутылку. Я открываю крышку и делаю глоток. Ледяная жидкость обжигает мое горло, и я резко вдыхаю.
— Ух ты. Не помню, когда последний раз пила такое, — передаю бутылку Оливии и вытираю рот. — Мы так и не договорили, да? Ты рассказывала о том парне… Каллуме? Вы расстались.
Оливия закрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Пожалуй, расставание было только началом, — говорит она.
Очередной гогот из соседней комнаты. Снова удары кулаками. Еще больше заплетающихся громких криков. В дверь что-то врезается, а потом через нее вываливается Ангус со спущенными штанами, из которых отвратительно торчит член.
— Простите, дамы, — говорит он с пьяной ухмылкой, — не обращайте на меня внимания.
— Да бога ради, — срываюсь я, — просто… отвалите и оставьте нас в покое!
Оливия смотрит на меня, явно впечатлившись, будто она не ожидала, что я на такое способна. Я тоже. Не знаю даже, откуда это взялось. Возможно, дело в водке.
— Знаешь что? — говорю я. — Здесь не очень-то удобно разговаривать.
Она кивает.
