— Какая у вас память!
— Мы как раз обсуждали завтрашние обязанности Чарли, — объясняет мне невеста.
— Ну разумеется, — подыгрываю я. — Замечательно."
"Не знаю, зачем ей понадобилось что-то мне объяснять. Да, казалось, что им довольно уютно вместе на диване, но я здесь не для того, чтобы осуждать моих клиентов, любить их или презирать, да и вообще иметь какое-то мнение. В моей профессии все не так. Если все пройдет хорошо, мы с Фредди будем всего лишь задним планом. А выделимся только в том случае, если что-то пойдет не так, а я позабочусь о том, чтобы этого не случилось.
Жених с невестой, как и их близкие, должны почувствовать, будто это место принадлежит им, что на самом деле они тут хозяева. А мы только упрощаем им задачу, помогаем убедиться, что все пройдет гладко. Но чтобы в этом преуспеть, я не могу быть совсем инертной. В этом и заключается самая странная сложность моей роли. Мне придется за всеми следить, предугадать любое событие, которое может что-то испортить.
Мне всегда надо быть на шаг впереди.
Сейчас. Вечер свадьбы
Крик застывает в воздухе, даже после того как стихает, — словно звон разбитого стекла. Гости замерли, сраженные его силой. Они выглядывают из шатра в ревущую темноту, откуда раздавался звук. Свет мигает, угрожая очередной темнотой.
Затем в шатер вваливается девушка. Белая рубашка выдает в ней официантку. Но ее лицо исказила звериная гримаса — огромные темные глаза, спутанные волосы. Она стоит перед гостями и пристально на них смотрит.
Кажется, она даже не моргает.
Наконец к ней подходит женщина — это не гостья. Свадебный распорядитель.
— Что такое? — мягко спрашивает она. — Что случилось?
Девушка не отвечает. Гостям кажется, что они могут слышать только ее дыхание. Оно тоже походит на животное: слишком отрывистое и хриплое.
Организатор свадьбы шагает к девушке и осторожно кладет руку ей на плечо. Она не реагирует. Гости застыли как вкопанные. Некоторые из них смутно припоминают эту официантку.
Одна из многих, кто с улыбкой подавал им закуски, основные блюда и десерты. Убирала тарелки и наполняла бокалы, мастерски наливая вино, ее рыжий хвостик подпрыгивал при каждом шаге, а рубашка была белой, чистой и хрустящей. Некоторые вспоминают ее нежный певучий акцент: может, вам что-нибудь налить, а вам что-нибудь принести? В остальном же она была, за неимением лучшего выражения скажем, частью интерьера. Частью хорошо смазанного механизма.
