Вэйланд, посмеиваясь, пододвинул ко мне сначала одну свою вазочку, потом вторую. А потом, когда я, покончив с третьей порцией, съела-таки два пирожных и с тоской глядела на оставшиеся, понимая, что в меня уже не поместится ни крошки, но оставлять на тарелке то, что сама набрала, пожадничав, неудобно, дракон просто забрал их у меня и, под мой облегчённый выдох, съел.
Услышав хихиканье с той стороны, где сидели оба короля, Вэйланд пожал плечами:
— А что такого? Элай мне теперь как брат, а после того, как мы ели суп одной ложкой из одного котелка, обменяться десертом — это нормально.
— Ты прав, внутри семьи подобное — в порядке вещей, — усмехнулся его дед. — В юности Нерисса вечно таскала у меня из тарелки приглянувшиеся кусочки.
— Ден! — возмущённо воскликнула королева и слегка покраснела.
— Я не возражал. Мне это даже нравилось. Я бы и сейчас с удовольствием с тобой делился, только с тех пор, как отец передал мне трон, мы сидим на разных концах стола.
— Вот как? — королева хитро прищурилась.
— Тогда передай мне, пожалуйста, вон то пирожное с вишней.
* * *— Вот как? — королева хитро прищурилась. — Тогда передай мне, пожалуйста, вон то пирожное с вишней."
"Лакей дёрнулся было к столу с подносом, на которых, среди остальных пирожных было ещё не менее дюжины с вишней, но Реарден остановил его жестом, указал другому лакею пальцем на стопку чистой посуды, стоящей, наверное, про запас, получил от него блюдце, переложил на него со своей тарелки крошечное пирожное, которое было чуть больше, чем вишня, его украшающая, и передал блюдце сыну.
Король протянул его Савьеру, а уже тот поставил пирожное перед королевой.
Дождавшись, когда та, с преувеличенно торжествующим видом съест добычу, Реарден подозвал уже первого лакея и забрал с подноса ещё три пирожных. С вишней, да. И с не менее довольным видом, начал их поедать, с вызовом глядя на жену и пряча улыбку в уголках глаз. Я залюбовалась этими двумя, которые, прожив в браке столько лет, а скорее — столетий, до сих пор способны на добрую шутку и нежность друг к другу, не стесняясь проявить её перед посторонними.
А у нас, среди знатных или просто обеспеченных семей, супруги жили как чужие люди, случайно оказавшиеся под одной крышей. В лучшем случае — деловые партнёры, в худшем — враги, которые вынуждены играть свою роль перед посторонними, встречаясь разве что на званых обедах и в супружеской постели ради продолжения рода.
