Когда вернулась, Вэйланд крепко прижал меня к себе и покрыл поцелуями всё лицо. Это не было похоже на наши обычные «затискивания», было чувство, что он пытается убедить себя, что я жива, на самом деле жива, что глаза его не обманывают.
— Я думал, что потерял тебя. Думал — сойду с ума от отчаяния. Не знаю, как бы жил дальше без тебя, моя хорошая.
И он снова целовал мои щёки, виски, волосы, потом притиснул к себе, слегка покачивая. А я обняла его, радуясь, что он тоже жив, потому что испугалась не меньше.
— Я пошлю гонца во дворец, — сказал Реарден жене.
Она сидела возле Россины, гладя её по мордочке.
— Бедный мой сын. Не представляю, как он это переживёт. Спасибо тебе, Элла, — королева обернулась ко мне. — Ты снова спасла моего внука, и внучку тоже. Нам тебя послало небо, не иначе.
— Бабушка, как всегда, права, — шепнул Вэйланд мне на ухо.
Я смутилась. Разве они не понимают, что это всё случилось из-за меня? Не останься я здесь, когда принесла Вэйланда, Бастиан не стал бы меня выслеживать, не попытался бы убить Россину вместе со мной, Вэйланд бы не подвергся новой опасности.
Но… если бы я не осталась, я бы никогда не узнала этих чудесных драконов, ставших моей новой семьёй. И не полюбила бы моего принца так, как любят только в сказках.
Наверное, всё же не стоит чувствовать себя такой виноватой?
Не знаю, сколько времени мы так стояли — мне было хорошо в объятиях Вэйланда, уютно и безопасно. Казалось, пока он рядом — ничего плохого со мной случиться не может, а стоит ему меня отпустить… Не знаю, фантазии не хватало придумать, но то, что не хочу этого, знала точно.
Как и то, что стоять вот так всю жизнь мы тоже не сможем.
Так и случилось. Сначала прилетели коричневые драконы с Бастианом, и Вэйланд, обратившись, улетел давать им распоряжения. В итоге Бастиан и его охрана разместились внизу, там, где заканчивалась скала и начиналась дорога. Уж не знаю, почему именно там, может, трём драконам было бы тесно во дворе, а может, Вэйланд не хотел, чтобы малышка увидела того, кто так её напугал.
Из замка вынесли стул, на нём Бастиан и сидел теперь, в окружении трёх драконов, не сводящих с него глаз.
Только мой дракон вернулся и едва успел меня обнять, как зашевелилась Россина, просыпаясь, и мы кинулись к ней. Она уткнулась мордой Вэйланду в живот, обхватила лапами и отказывалась отцепляться, бормоча «нет!» на просьбы бабушки выпустить папу. Наконец, он просто наклонился, неудобно изогнувшись, и начал шептать что-то дочери в ушко.
