– О дракоманте, который этот свиток создал, – пояснила Луна. – Вложил в него всю свою магию, чтобы применять потом, не вредя своей душе. Разумно, правда? Обезопасить мир от того, кем мог бы стать…
– А заодно достичь неограниченной власти, – хмыкнул ледяной.
– Всё равно это разумно, – упёрлась ночная. – Если использование магии не сделает его злым, то творить он станет только добрые дела.
– «Будет»? – переспросил Вихрь. – Луна, ты вроде бы говорила о старинной легенде. Почему же…
– Потому что… – она осеклась, но потом решительно продолжила: – Потому что он всё ещё жив!
– Кто жив? – вскинулся Холод.
– Он замурован! – Ночную как прорвало, слова повалили, словно дым из пасти. – Я услышала его голос у себя в голове ещё в первые дни на Яшмовой горе. Он сидит где-то под землёй совсем один, голодает… Только свиток может помочь ему выбраться! Вот я и… обещала… что поищу.
– То есть, найдёшь и отдашь ему? – прищурился Карапакс. – Что ж, по крайней мере, справедливо – это его магия, в конце концов.
– Луна! – вскочил ледяной, вздыбив игольчатый гребень. – Кто он такой?
– Ну… – замялась она. – Ты только не забывай: всё, что о нём знают, могло за две тысячи лет исказиться, да и известно только со слов его противников. Так что… доподлинно никто не знает, каким он был, и…
– Ты говоришь о Мракокраде?! – заревел Холод. – Это не розыгрыш?
– Зачем так орать? – поморщился Вихрь, приподнимаясь.
– Если Мракокрад замурован в одиночестве и голодает, он того заслуживает!
– В самом деле? – фыркнула Луна.
– А как же та ночная, замороженная по недоразумению? Ты сам её освободил, а ведь она старинный враг всех ледяных!
– Да, но у Люты нет никакой жуткой магии.
Луна вскочила, в гневе приподняв крылья.
– Жуткой? – рыкнула она. – Это какой же, чтения мыслей и предсказания будущего? Моей жуткой магии?
– Ну, не только… – Ледяной покосился на Карапакса.
– Угу, – буркнул тот, – и моей тоже.
Беда усмехнулась, показывая когти.
– Надеюсь, хотя бы моей ни у кого больше нет.
– Он убил собственного отца, – продолжал Холод, – нашего Ледяного принца. Да твоё собственное племя боится и ненавидит Мракокрада!
– Да, – признала ночная, – но они тоже почти ничего не знают о нём.
Песчаный дракончик прищурился:
– А ты, выходит, знаешь?
Слова его повисли в воздухе. Беда перехватила взгляд Вихря, устремлённый на Луну, и осознала, что прямой смысл у вопроса далеко не единственный.
