– Уже, наверное, учудил. Рацию-то там ведь тоже слушают.
– На здоровье. Тут, знаешь ли, тоже не первогодки собрались. Хрен чего он там разберёт.
Я знаю, что говорю. Ещё со времени приснопамятного боя у старого артсклада осталась у нас аппаратура глушения радиосигнала. Вот, наконец, её время и пришло. Так что там, в депутатском гнездилище, могут хоть все уши проковырять – кроме шипения помех в динамике, они ничего более не расслышат.
Старший лейтенант недолго молчит. Смотрит под ноги и что-то прикидывает. Понять его можно.
Всё же Старопетровск по сию пору остаётся неким зловещим местом. Во всяком случае для окружающих. Слухи ходят самые разнообразные. Монстрами и мутантами нас, слава Богу, пока ещё не считают, но откровенно опасаются. Мол, все они там безбашенные да травленные. Ещё подхватишь чего-нибудь… Отчасти это действительно так. Но немалую роль играют и распускаемые нами слухи. С одной стороны, туда никто не полезет, своя жизнь дороже. А с другой, ведь никто больше и не примет, когда узнает, откуда ты прибыл.
Я тоже молчу. Не тороплю танкиста. Рассказать ему правду? Нельзя – он ещё не наш. Да и когда переедет на новое место жительства, тоже узнает не всё и не сразу. А что поделать? Мы вынуждены тщательно скрывать истинное положение дел. Нет такой возможности ни у кого, чтобы надёжно прикрыть войсками город и его производственные площадки. Слишком близко граница, и вся та гопота, что бегает пока по ту сторону радиоактивных зон, не лезет к нам только потому, что откровенно боится.
Страх – вот самый надёжный страж наших рубежей.
Да и внутри страны тоже хватает всяких разных деятелей. Золото им гораздо ценнее чьего угодно благосостояния. А восстановить предприятия после какого-нибудь лихого налёта… Спасибо, мы уже знаем, каких трудов это будет стоить. Даже с консервации, которую провели по всем правилам, мы запускали производство почти на полгода больше, нежели рассчитывали. И это без налётов и боёв!
– Ладно, – поднимает голову Богачёв. – Уговорил. Чего делать-то надо?
После короткого разговора он возвращается назад.
Забирается в танк. Проходит ещё несколько минут – он вылезает из люка и идёт ко второму танку. Туда же подходит человек из третьего. Лес молчит. Никто не стреляет, вообще не заметно никаких признаков жизни. Повозившись около одного из танков, танкисты освобождают ходовую и натягивают гусеницу. Рычит движок, из выхлопной трубы вылетают облака дыма. Танк разворачивается и подъезжает к стоящим в отдалении бронетранспортёрам.
