Но до нас ничего не долетает — щит давно уничтожен, однако Вэйден успел отгородить эту часть коридора защитным пологом…
Как-то незаметно рядом с нами оказывается Кармела. Стоит, внимательно смотрит на сражение, не делая никаких попыток вмешаться. Я, успокоившись, уже собираюсь закрыть глаза, потому что веки совсем отяжелели и падают вниз, как вдруг глаза женщины стекленеют, а лицо резко меняется, превращаясь в безжизненную маску.
— Убить, — выдает она голосом сошедшего с ума робота. — Убить всех.
Рывком сдергивает с запястья какой-то браслет, сжимает его в кулаке, кроша в пыль, и бормочет какую-то тарабарщину, подозрительно напоминающую заклинания.
Песчинки сыпятся из ее ладони вниз, начинают светиться, собираются в какие-то странные, омерзительные фигуры.
Время словно замедляется. Я барахтаюсь, силясь встать, добраться до Кармелы, а когда не получается, отчаянно кричу:
— Брыг!..
И тот в каком-то немыслимом прыжке бросается вперед, сбивает Меллу с ног, спеленывая по рукам и ногам серыми туманными путами, даже, кажется, затыкает этой массой ей рот.
Так и не сформировавшиеся до конца песчаные фигуры бессильно опадают на пол, а ушастый приволакивает обезвреженную Кармелу в наш угол. Опускает ее на пол, произносит, довольно ухмыляясь:
— Не представляешь, Янка, как долго я мечтал об этом…
А потом с размаху садится на мычащую, отчаянно брыкающуюся Меллу, придавливая ее к полу и пресекая на корню всякое сопротивление.
Я не успеваю ничего сказать, потому что в этот момент из все еще открытого теневого портала начинают, в прямом смысле этого слова, сыпаться духи во главе с оскалившимся Гхарешем.
Их много, очень много — я даже вижу среди них почтенную даму, одетую во все черное. Она кивает Брыгу, обнажая в кошмарной улыбке темные, остро заточенные зубы.
И на этой оптимистичной ноте я наконец-то отключаюсь, теряя сознание.
Глава 37
Проснулась я от знакомого шепота. Некто лопоухий и наглый сердито бубнил над самым ухом, при этом еще и бесцеремонно тряс меня за плечо:
— Просыпайся.
Ну просыпайся же. Все самое интересное пропустишь… уже пропустила. Нет, я понимаю: день — два можно и отдохнуть после таких дел. Это нормально. Но уже шестой пошел.
Вот тут я не выдержала — открыла глаза и пораженно переспросила:
— Как шестой?
— Вот так. Горазда ты спать, Янка.
Расположившийся на краю кровати Брыг — живой, здоровый и возмутительно бодрый — сокрушенно развел лапами.
— Хотя не в тебе дело. Вернее, не только в тебе.
