Связи остались, правда, сейчас через губу разговаривают…
Он был в милиции и выяснял обо мне? Мне теперь что, отсюда еще бежать?
– Да ты расслабься, – спокойно, словно собирался размять мне плечи, посоветовал Макс. – У меня корешок в УБОПе есть, я съездил к нему и разузнал детали.
– И что это за детали? – я утерла сопли.
Он рассказал. Оказывается, если в отношении «Энергии» Ползунов работу и ведет, то информация об этом в общих кругах УБОПа отсутствует. Это неудивительно, потому что, как пояснил Макс, настоящий опер никогда информацией не делится.
Даже с другом, с которым ходит в разведку. Ну, планы у них там какие-то, премии, звания… Однако фейерверк в «дежурке» заставил многих сконцентрировать на Ползунове внимание. Например, «корешок» Макса знал наверняка, что начальник УБОПа интересовался, по какому случаю был тот фейерверк.
Вторая новость меня порадовала. Если Ползунов и выставил меня в розыск, то в неофициальный. Просто так, пустил по райотделам ветерок, что, если вдруг повезет да туда случайно заявится Рапкунайте…
– А он пустил ветерок? – пробормотала я.
– Пустил, – подтвердил Макс. – Есть такая ерунда. А теперь последнее. Твоего Горецкого я не смог найти ни в вашем офисе – богатый, кстати, офис, – ни дома. Жена говорит, что он ездит на работу, как обычно, а сотрудники ваши молвят, что на работе его нет уже два дня. Видели один раз, нервного, а дома он не откликается ни на звонки, ни на приезды. В общем, кто из них врет – непонятно. Ясно одно. Он скрывается.
– Значит, он пустил ветерок, – всосав всю информацию, как губка воду, я выделила главное.
– Значит, не зря я этому младшему лейтенанту каблуком грудь проткнула.
– Кому что чем проткнула? – едва слышно пробурчал Макс.
Я рассказала.
– Молодец, – похвалил он. – Нападение на сотрудника милиции при исполнении тем служебных обязанностей, хищение оружия… Лет на пять ты мороженого точно наела.
– С конфискацией или без таковой? – едва сдерживая гнев, уточнила я.
Максим отмахнулся и снова вернулся к окну. И мне стало его жаль.
Так же, как и Винокурова, даже после того, как тот поступил со мной по-жабьи.
– Переживаешь, что «Ладья» может не состояться? Я сейчас уйду, Макс. Вместе с этой железкой, – я встала с дивана, подняла тяжелый пистолет. – У тебя есть какой-нибудь пакет?
– Сядь, глупая.
Попытавшись разглядеть в его глазах сначала страх, потом облегчение, я обнаружила лишь обиду.
– «Ладья» никуда не денется. Я ее все равно добью. А теперь давай подумаем, как избавиться от пистолета.
