А грубить… Эта… Всякое слышали. Может быть, вы в розыске, откуда я знаю?
И меня словно ударило молнией.
Я проглотила сухой комок очередного вопроса, который только что был влажен от яда, и сбавила ход. Черт бы побрал этого тощего младшего лейтенанта! Он сейчас доведет меня до «дежурки» отдела, проверит по своим базам данных и выяснит, что не далее как вчера гражданка Рапкунайте бежала из УБОПа, разбив голову его сотруднику. Меня затолкнут в камеру, и я, теперь уже никуда не спеша, буду дожидаться приезда Ползунова.
И следом за этими шокирующими откровениями меня ударила следующая молния. Товарищ младший лейтенант точно знает, что делает! Ну, на самом деле, ему больше делать нечего, как задерживаться на улице у сидящей на лавочке женщины и тратить свое драгоценное время на то, чтобы вести ее в отдел для установления личности?
Господи, я даже не подозревала, что столица России такой тесный для преступников город. Куда ни сунешься, тебя там уже ждут. Лучше бы я вместо колготок купила черные очки!"
"Во мне стал барахтаться раненый заяц.
Он посмотрел на загнавшую его волчицу недобрым взглядом и выпустил из лапок когти.
– Вот здеся ближе, – рука милиционера указала мне на проулок за углом дома.
Длинная дорожка между школой и детским садом. Впереди маячат гаражи, прохожих за спиной не предвиделось.
Галантно пропустив меня вперед, хлипкий милиционер стал двигаться сзади. Наверное, сейчас идет и рассматривает мои ноги, представляя, как было бы хорошо, если…
Этими мыслями я окончательно довела себя до состояния безграничного мужества.
Боже, как мужики это делают?..
Развернувшись, я влепила кулак не под козырек фуражки, а над узел галстука. Даже в такой ситуации мне было страшно разбить человеку лицо. А шея, что? Мне главное – убежать.
Но по хлопнувшейся на землю папке я поняла, что лучше было бы разбить лицо. С милиционера слетела фуражка, он схватился за горло обеими руками и выкатил глаза так, словно ему на ногу наехал гусеничный трактор.
– Сссу-ка-а-а… – прохрипел он и упал на колени.
– Горло…
Я уже собралась дать стрекача, как вдруг заметила движение, которое привело меня в ужас. Высвободив из-под полы рубашки кобуру, присутствие которой я раньше совсем не оценила, он стал тянуть из нее… пистолет.
Размякнув до слез, я поняла, что бежать некуда. Через участкового мне не перепрыгнуть, я не кенгуру, а бежать прямо бессмысленно. Впереди – метров шестьдесят прямой, и выстрелить этот подранок успеет быстрее, чем я скроюсь за поворотом.
