– Сейчас поеду, узнаю, в чем дело…
– В чем дело, Миша, – теряя терпение, скрипнула я зубами, – я знаю! Прошу лишь найти Горецкого и привести его к Ползунову! Ты можешь это сделать?
Он подумал, по всей видимости, над тем, как быстро это сделать, попросил меня не выходить из общежития ни под каким предлогом, запер меня снаружи и вышел. Как он Горецкого сейчас искать будет и где? Понятия не имею. Если бы знала, что ожидать от милиционеров, никогда не поехала бы к этому Варяскину. С этой поездки все и началось. Откажись я тогда, Ползунов вытянул бы на встречу Горецкого.
И тайфун прошел бы мимо. Во всяком случае, я не оказалась бы на вокзале и затем не очутилась бы в УБОПе.
В пристройке церкви я очень хорошо выспалась, поэтому все, что мне оставалось, это смотреть с высоты третьего этажа, как по дороге шмыгают машины, и слушать, как на выступе под окном воркуют голуби…
Телевизор Миша все-таки купил. Наверное, года два лапшу одноразовую на обедах пользовал. Произношу это опять не со злостью, а с полным отсутствием понимания того, как уважающий себя мужик так может жить.
Дождавшись двенадцати, я включила местные «Новости», но, просмотрев до конца криминальную хронику, ни слова не услышала о том, что какая-то гражданка Рапкунайте бежала из-под стражи Управления по борьбе с организованной преступностью и сейчас скрывается от возмездия за преступление, наказание за которое предусмотрено статьями Уголовного кодекса от семи до двенадцати.
На углу Василевского и Бархатной (там кафе есть, я туда пару раз заходила) наркоман выхватил сотовый телефон у студентки.
Задержан, опознан, допрошен, сотрудники полагают, что это не единственный случай. На автобазе неизвестные связали сторожа и угнали трактор «Белорус». Угнали… Не надо преувеличивать. «Белорус» у них угнали… Увели!
В десять утра фашисты избили двенадцать торговцев кавказских народностей. Выяснилось, что это никакие не фашисты, а студенты университета международных отношений. Полагаю, что парни на преддипломной практике.
И все.
Ни слова о Рапкунайте, которую, если посчастливится встретить, самим не задерживать (особо опасна, особенно если у нее в руках емкости с напитками), а срочно сообщить по телефонам таким-то. Я вздохнула и вернулась к окну.
Понимаю, конфиденциальность… Тайна следствия, усугубленная скромным стыдом за то, что преступник бежит не из какого-то опорного пункта, а из дежурной части антимафиозного ведомства.
У крыльца общежития МВД резко затормозили белые «Жигули».
