– Выпусти меня отсюда, пока я тебя не расстреляла!!
– Вот видите, – внезапно успокоился Ползунов. – Разговор у нас с вами не получается. Вы скрытны, как рысь. Простите, конечно, но женщине, занимающейся контрабандой оружия и так хорошо играющей роль праведницы, больше подходит определение «рысь», а не «лань».
Перед моими глазами поплыли хорошо знакомые круги с оттенками от Диор.
– Господин Ползунов, оскорбление я, конечно, стерпеть смогу. Так что сейчас можете хамить, сколько угодно. Но вот с незаконным помещением за решетку я, простите, согласиться не могу.
А сейчас я хочу увидеть своего адвоката и, если не увижу, обещаю вам полные карманы неприятностей.
– Уголовное дело возбуждено, следствие начато, госпожа Рапкунайте. Вы имеете на адвоката полное право. Впрочем, вы имеете на него право в любом случае.
Я понимаю, о том, что возбуждено дело, он мог бы в данном контексте не говорить, но, видимо, ему это доставило неслыханное удовольствие.
– В данный момент вы подозреваетесь в незаконном перемещении через границу особо опасного вида контрабанды и незаконном обороте оружия.
Наказание за данное деяние предусмотрено статьей сто восемьде… Да бог с ними, официальными фразами! – перебил он сам себя и махнул рукой. – Давайте я, как вы любите, – своими словами. От семи до двенадцати с конфискацией.
– В прошлый раз было от пяти до десяти.
– Прогресс налицо. Поэтому, пока вы не натворили чего-нибудь от двадцати до пожизненного, вас нужно срочно поместить в замкнутое пространство, в такое, где вы даже до себя не доберетесь.
Я говорю об общей камере на восемь мест, где одновременно проживают пятнадцать милых дам. Тюрьмы у нас, несмотря на непрекращающиеся амнистии, переполнены. За вами присмотрят.
Ползунов, кажется, разговор закончил. Но сейчас все было наоборот. Его не собиралась заканчивать я.
– Послушайте, майор, – запротестовала я. – Вы же майор. Вы же как-то сумели дослужиться до этого звания. Поэтому должны же хоть чуть-чуть соображать? Зачем мне два старых автомата? Ну вы сами подумайте, зачем мне два долбаных автомата? И потом, неужели я, зная, что в вагоне спрятано оружие, приехала бы на вокзал и в присутствии двух таможенников спокойно наблюдала за тем, как коробки перегружают в фуру?
Ползунов подобрел, и голос его стал мягким, почти как на рыбалке.
– Вот и я о том же."
"– О чем? – заволновалась я. – О том, что я наблюдала, как из вагона выгружают оружие, прошедшее пятнадцать войн?
– Понятное дело, – развел руками милиционер.
