Будь все проклято… Вот гады… А как мы с Димой!.. То-то я смотрю, у Варяскина глаза масленые, как будто он беляшами утром вытирался, а не полотенцем.
– А не хотите, как хотите, – равнодушно заметил толстяк. – Сейчас вызовем двоих понятых и в их присутствии составим акт о том, что от подписи вы отказались. Приложим акт к протоколу, и этого для дежурной смены ИВС будет предостаточно.
– Для дежурной смены чего? – ужаснулась я, уже слышав эту аббревиатуру. Не помню, с чем это связано, но у меня сразу всплыли в памяти дурные воспоминания.
То ли кто-то из знакомых в этом ИВС бывал, то ли из этих криминальных телепрограмм…
– Для дежурной смены изолятора временного содержания, – объяснял между тем Ползунов. – Перед следственным изолятором вы будете водворены именно в изолятор временного содержания. Ну, в прошлом это называлось КПЗ.
Слово «водворены» привело меня в еще больший ужас. А от аббревиатуры КПЗ колени судорожно колыхнулись и больно стукнулись друг о друга. Понятно, что, как и в случае с платком, это не ускользнуло от въедливого внимания моего теперь уже старого знакомого.
– Впрочем, сегодня уже не повезем, транспорта нет, – у Ползунова был такой вид, словно он делал мне подарок. – Ночевать у нас в камере будете.
Я сейчас умру от декомпрессии.
– А дома никак нельзя переночевать? Я потом сама к СИЗО подъеду.
Ползунов не выдержал и расхохотался:
– Дома – нельзя.
И это было последним, на чем держалось, зацепившись одной рукой, мое терпение.
– Да вы тут что, совсем одурели?!! – Придавленный шок прошел, и мною овладела ярость.
– За что меня в изолятор?! Что я сделала?! Где мой адвокат, ты, пожиратель язвы?!
– Я бы не шумел так на вашем месте, – посоветовал Ползунов. – Сначала вы занимаетесь реализацией краденых автомобильных двигателей, а спустя два часа, тогда, когда я вам уже почти поверил, вы принимаете из Латвии груз с германскими перфораторами, среди которых дюже аккуратно упакованы два русских автомата! И теперь я опять должен поверить, что вы ничего не знали и действовали исключительно из соображения исполнения распоряжения Горецкого, директора?!
Его лицо побагровело, и мне вспомнились все заокеанские боевики, где добрый полицейский превращается в злого и начинает подозреваемого душить.
Пока я растирала шею, в которой заклинил механизм дыхания, майор продолжал бесноваться:
– Куда вы хотели переправить оружие, Рапкунайте?! Или хотели оставить в своей коллекции, расстреливать конкурентов «Энергии»?!
– Ты что, спятил, мент?!! – заорала я.
