Нотариус, который должен был объявить мне об открывшемся наследстве, сорвал с ее плеч лямки и впился губами в розовый сосок… Потом в другой… Если бы он мог, он впился бы в оба сразу. Он завалил послушное тело на стол и навалился, как наваливается борец на поверженного соперника. Аромат, исходящий от нее, прикончил его сознание…
Впервые в жизни я наблюдаю за чужим сексом. Как-то так получилось, что до этого не выходило.
В себя Марк Осипович начал приходить лишь тогда, когда понял, что находится уже в ней и делает это с такой силой, что дубовый стокилограммовый стол ездит по паркету, как сервировочный.
Наверное, это было одно из немногих случавшихся с ним соитий, когда кончать не хотелось никогда. Хотелось всаживать в девку свою мощь, наслаждаться ее беззащитностью, ее оргазмами, ее слабостью… Он почти насиловал ее, и удовольствие было столь велико, что он даже не замечал боли, когда случайно вырывался из нее и попадал не в цель.
Это длилось столь долго, что выступивший пот обоих тел успел пропитать его рубашку.
Запахи «Эйфории» и пошлого «Хьюго Босс» смешались и дали миру новый аромат «Биг Секс». Мне в шкафу постепенно становилось скучно. Но следить было нужно. Чего доброго, придет им сейчас мысль заняться любовью в шкафу, и что тогда? А тогда нужно будет бить обоих чем-нибудь по голове и, пока меня не запомнили, бежать сломя голову на улицу. Я уже тренированная, умею.
Машка уже перестала контролировать себя и теперь глухо кричала, как кричат, не отдавая себе отчета, при родах.
Когда это случилось, он закричал как солдат, которому оторвало взрывом ногу.
Выбрасывая в нее часть себя, он на мгновение потерял сознание. Знаю я такой тип увлеченных людей…
Я все поняла, когда подняла взгляд на Машку. И мне стало тесно в шкафу и душно. Я почувствовала себя плохо, когда поняла, что она собирается делать.
И он понял. Когда сознание вернулось к нему, он увидел холодный, спокойный взгляд женщины, держащей у его шеи руку.
Он не понял, что произошло. Что-то не так?.. И лишь когда увидел перед собой иглу и опорожненный шприц, начал догадываться, что не так – все.
Я поняла это мгновением раньше.
Стол покачнулся, и нотариус стал заваливаться на пол, выходя из Машки и реальности.
А она, выслушав грохот мертвого тела, натянула трусики, одернула юбку и заправила сиськи в бюстгальтер. Осмотрелась, смахнула со стола папку, на которой лежал листок с моим именем, и вышла.
Через минуту я выбралась из шкафа и упала на колени.
– Бежать!.. – приказала себе, поднимаясь.
