– Много ли наследников помимо Рапкунайте?
– Я повторяю – не ваше дело.
Я уже знала – нет наследников.
– Назови мне имена и адреса, идиот!"
"– Я выброшу вас вон, если вы не возьметесь за ум! Никто не смеет поднимать на меня голос в этом офисе. Даже та, с кем я был однажды в постели!
Вот так история, подумала я.
– Если у вас все, – продолжал между тем нотариус, – проваливайте вон. – Кальман дернул щекой и, не выдержав, признался: – Все месяцы, что я знаю вас, мне хотелось стянуть с вас юбку и выпороть ремнем.
– Разве ты не делал это в постели?
– Без желания напомнить о порядочности!
Ай да Машка, ай да стерва! А Тарзан ее порол? Ремнем?
– Ты хочешь выпороть меня? – вдруг вспыхнула она, и глаза ее блеснули нездоровым огоньком. – А что тебе мешает сделать это сейчас, Марик?
Остановившимися взглядами мы с нотариусом наблюдали за тем, как Машка, усевшись на стол, подтягивает свою и без того короткую юбку вверх. Сначала показались стройные, крепкие бедра, потом ажурная вязь траурного цвета, и только после этого взгляду Кальмана открылась загорелая кожа ноги.
Одним движением сдернув с себя трусики, она отшвырнула их в сторону, завалилась на стол, и голова ее оказалась под лицом адвоката.
– Ты ведь не выпороть хотел меня все эти месяцы, а трахнуть, верно?
Нотариус откинулся на спинку кресла. Невероятное мужество! – восхитилась я. На его месте я бы уже давно оседлала эту проститутку.
– Последние пять лет ты смотрел на меня взглядом, – ухватившись за его галстук, она с силой вернула его лицо к себе, – который не оставлял во мне сомнений.
Перевернувшись на живот, она просунула руку в щель между ним и собой и нащупала рукой что-то, что вызвало в ней неподдельный восторг.
По поведению нотариуса я догадалась, что он близок к оргазму. Я его понимаю. Жена не устраивала в постели, случаи, когда он мог овладевать интересными ему женщинами, были редки, а эта молодая особа занимала в его голове особое место.
Чем запретнее плод, тем сильнее желание его сорвать. И сейчас ему не верилось в реальность происходящего. Но должен же быть отмечен дурной день хоть одним хорошим событием…
Почувствовав, как изменилось его дыхание, она сползла на его колени и стала стягивать с себя блузку через голову. А он, увидев перед собой сильные, налитые здоровьем груди, затянутые в почти прозрачный бюстгальтер, окончательно сошел с ума.
