"
"– Мы на службе у госпожи Алионы, её нужно спросить, – увидев, что свободной ладонью даю добро, продолжил: – А хотя согласны. Запрета на подработку у нас нет. Приложим все силы, господин дракон, – работники поклонились.
– Ещё бы вы отказались от золота, – хмыкнул дракон и потащил нас дальше к замку.
Подойдя поближе, с удивлением оценила ущерб, нанесённый мною. Рыба так и лежала на крыльце, в гранитных осколках.
– Не хочешь поделиться, для чего ты всё это сотворила? Твой дракон сошёл с ума? В руках себя держать не умеешь, забыла, что нужно выйти на улицу и лишь потом обращаться? – разгневанным голосом поучал генерал.
– А рыба для чего? Решила удивить его величество? Может, тогда сама и приготовишь? Ты же как раз владеешь огненной магией.
– Я… – объясниться не смогла.
– За детей спасибо, что без спроса выкрала и заставила летать, – сарказмом, сочившимся из уст Дивера, можно было травить колорадских жуков.
– Господин Дивер, госпожа Алиона в себя пришла! – в разбитое окно прокричал один из слуг.
– В подземелье её, – дракон толкнул меня в руки слуг, гномы, что пришли с нами, напряглись, но промолчали. – Корнелия, скажи спасибо, что его величество прибывает, а то сегодня же отправил бы тебя домой к родителям. После бала чтобы ноги твоей не было в моём замке, хватит, отдохнула.
– Подожди, дорогой братец, – от такого обращения генерал замер на месте. – Я для его величества у госпожи Алионы заказала торты, пожалуйста, отправь слугу, пусть тот скажет, что заказ в силе, я не успела.
– Будь по-твоему, – он подозвал одного из гномов и передал просьбу.
О чём я только думаю? Меня в холодную отправляют, а я о заказе. Нет, всё правильно, ещё несколько минут, и я буду в своём теле, пусть Вар готовит.
Слуги, не церемонясь, тащили меня по тёмному коридору, не удивлюсь, что Корнелия у всех тут живущих сидела в печёнках, я молчала, думая, как бы поскорее оказаться в своём теле. Оказывается, в этом мире есть магическая привязка между любимыми.
А любовь ли это, когда дракон привязывает к себе любимую или наоборот? Кому нужно такое приказное счастье?
Камера оказалась не такой, как я представляла, без соломы и мокрых стен. Сухая, с широкой скамьёй, за решёткой горели яркие факелы. Один из слуг поставил большой кувшин воды, в углу располагались удобства. Через несколько минут принесли старое потрёпанное одеяло.
Сложив в несколько раз, положила его на скамью и уселась, поджав ноги.
