Ее домашние – сын Семик, сорокалетний пугливый холостяк, дочка Туся, тоже пугливая и болезненная, и муж Аркадий, по-домашнему Кадик. Все дети похожи на папашу – тощие, болезненные очкарики, трепещущие перед своей неслабой мамашей. Сонин дом – полная чаша во все времена, даже в голодные и дефицитные советские. Соня – замечательная хозяйка и чистюля. Но! Есть одно мнение, и это мнение Сони. Все остальные лишены права голоса по факту рождения. Все принимают Сонины заботы и хлопоты, и все, как мне кажется, бесконечно несчастны.
Устроить личную жизнь она не позволила ни сыну, ни дочке. Все кандидаты были недостойны, разумеется. А ведь неплохая тетка, остроумная, заботливая. Никого в беде не оставит, всем поможет. А на фига, спрашивается?
Соня заводит меня в угол, дымит мне в лицо и заговорщически шепчет, что может мне дать пару дельных советов. Ни минуты не сомневаюсь! Мама, видя эту картину, орет, чтобы Соня оставила меня в покое. Соня мне подмигивает и шепчет:
– Позвони!
На кухне маме помогает дядя Федя – сосед и друг.
С мамой они дружат лет тридцать. Дядя Федя десять лет вдовствует – его жена Милочка, мамина подружка, умерла от аппендицита. Постеснялась ночью будить мужа и вызывать «Скорую». Года через три после Милочкиной смерти дядя Федя предлагал маме сойтись. Говорил, что старость проще коротать вдвоем. Мама ответила, что прибьет его на второй день, как только услышит, как он шаркает тапочками. И добавила, что привыкать к совместной жизни надо смолоду, когда не так обострены нервы и не так на все реагируешь.
Отношения выяснили и продолжают дружить. По очереди ходят в аптеку и в магазин, вместе квасят капусту и моют окна. Вместе гуляют в парке и ходят в кино.
Дядя Федя мне кивает и, проходя мимо, говорит, что все будет хорошо. В жизни все бывает. И не такое люди переживают.
Да знаю я! И про беды людские, и про войны, и про голод. Все знаю. Все понимаю: на фоне всех этих проблем – мое горе – не горе, а так, неприятность. Но у меня от этих знаний и пониманий душа болит не меньше.
Просто мне нужно время. И еще – немного сил, чтобы все это пережить и переварить. А пока их нет."
"Все сели за стол. Было вкусно, очень вкусно. Мама – замечательная кулинарка. Я тоже ела – в первый раз за много дней. И даже с аппетитом. Пили за мамино здоровье и желали ей, желали… Мама смахнула слезу и сказала, что просит у Бога одного – чтобы у ее девочек все было нормально. Она оглядела взглядом сестру, внучку и меня.
Раздался звонок в дверь. Я сжалась, как пружина.
