Прости, что не могу дать фору, но если это тебя утешит — я никому не иду на уступки и принципиально не играю в поддавки: слабакам это не поможет, сильных унизит.
Теперь я уже могу хорошо рассмотреть его лицо. И он оказывается немного моложе, чем мне показалось в самом начале. Лет двадцать пять — самый потолок. Черты лицо, которые трудно назвать привлекательными в прямом смысле этого слова, потому что они настолько заостренные и резкие, что страшно резаться даже простым взглядом. Короткий «ёжик» выбеленных, как нарочно волос, маленькая родинка над правой бровью, шрам поперек переносицы — небольшой, но непроизвольно притягивающий внимание.
И глаза. Стеклянно-серые, холодные, жесткие. Точно такие же, как его тонкие, немного бесформенные губы.
А еще он довольно бледный, хотя вряд ли такой человек не может себе позволить круглый год носить натуральный средиземноморский загар.
Я не задержала бы на нем взгляд, если бы случайно встретила на улице, но однажды посмотрев — от него невозможно дистанцироваться, и будет хотеться смотреть снова, и снова, и еще, и опять.
Не красивый (в привычном смысле слова) магнит.
Только когда мои ноги снова внезапно окунаются в холод, я замечаю, что все это время непроизвольно пятилась назад, и мои ноги снова по щиколотку в воде. Только сейчас она ощущается настолько ледяной, что идея искупаться и снять жар, которая еще полчаса назад казалась мне вполне здравой, теперь смахивает на внезапный приступ безумия.
Его телефон снова настойчиво трезвонит, и пока незнакомец перефокусирует внимание на звонок, я, согнувшись чуть не вдвое, выбираюсь обратно на берег.
Подальше, так, чтобы до меня не долетали даже колючие брызги.
Мысль о том, чтобы раздетой сесть в машину в совершенно незнакомому мужчине уже не кажется такой безумной. В конце концов — разве мне есть что терять? У меня теперь даже документов нет, хотя плавающие в воде жалкие крохи моей жизни — последнее, о чем я стала бы горевать. Оказалось, что даже самых принципиальных легко сломать голодом и лишениями.
Пока мой собеседник отходит, сдержано, но не менее зловеще отчитывая кого-то на том конце связи, я медленно стаскиваю с себя сначала штаны и носки, потом — промокшую насквозь толстовку. Делать эту окоченевшими руками, когда зуб на зуб не попадает — то еще испытание, так что к тому времени, как я заканчиваю, незнакомец как раз заканчивает и окидывает меня взглядом. Я ожидаю хоть какого-то одобрения, но он только еще больше хмурится.
— Я имел ввиду — полностью.
