Трехметровый шлейф — достаточно длинный, чтобы обращать на себя внимание, но при этом не похожий на бесконечный русалочий хвост. Череда мелких перламутровых пуговиц на спине. И в завершение — пару туфель на устойчивых крепких каблуках и тонкая двойная фата.
Когда процесс одевания закончен, мне нравится полученный результат, хотя изначально я относилась к своему наряду весьма скептически. Но для своей единственной свадьбы, выгляжу я по-настоящему принцессой. Даже вездесущей мамаше Андрея, которая конечно же, будет на свадьбе в первых рядах, вряд ли будет к чему прицепится.
Ну кроме того, что, будь ее воля, она женила бы сынка на безвольной корове.
Еще полчаса уходит на то, чтобы попозировать перед фотографом, которая уже и так успела снять меня чуть ли не в трусах. Хорошо, что одной настойчивой просьбы слегка повышенным тоном хватило, чтобы она удалила все фотографии. Не хватало еще, чтобы потом они всплыли в каком-то ее портфолио. К сожалению, я уже научена горьким опытом, что верить нельзя никому. Особенно людям с фотоаппаратами и пропусками журналистов.
Андрей приезжает за мной в десять. Погода с утра была просто ужасная, но к этому времени уже немного распогодилось, так что даже появились намеки на солнышко за тяжелыми снежными тучами. Но пока мы молча едем в машине до места проведения свадьбы, все-таки начинает идти снег.
— Поможешь мне? — протягиваю Андрею белую норковую пелерину, которую он нехотя набрасывает мне на плечи. — Умница. А теперь точно так же сотри с рожи эту кислую мину.
— Пошла ты, — шипит он и что-то неистово строчит в телефоне.
Выжидаю момент, пока он увлечется и потеряет бдительность, а потом одним продуманным рывком выхватываю у него телефон. Андрей пробует дотянуться, но успокаивается и забивается в угол, когда в полголоса напоминаю ему о своей «волшебной папочке». Какой же он все-таки слизняк. Настолько бесхребетное существо, что иногда мне его по-настоящему жалко и в голове мелькают крамольные мысли оставить это существо в покое, когда все закончится.
Но потом я вспоминаю его на той вечеринке, после которой меня «совсем пьяную» вытащили из клуба и от альтруизма не остается и следа. А вместо этого я обычно перевожу деньги на какой-нибудь приют для животных — и все в порядке. Если кто-то в этом мире и нуждается в приступе необоснованной любви, то это явно не выросший до размеров взрослого мужика сперматозоид ублюдка Завольского.
У Андрея в телефоне стандартная переписка с очередной «любовью всей его жизни».
