Которые всегда давались мне с трудом, но отец настаивал, потому что хотел приобщить меня к управлению семейным бизнесом. А Сергей любил пошутить, что, если мне не понравится рулить наследством, он готов взвалить на себя эту тяжелую ношу на правах законного мужа."
"Я смотрю на свою руку с зажатой салфеткой и снова вспоминаю, с каким отвращением он сбросил ее со своего рукава. И аппетит куда-то улетучивается, хотя желудок продолжает протестующе рычать и требовать еды.
— Сколько языков ты знаешь? — продолжает допрос незнакомец.
Мою предыдущую реплику не удосужился прокомментировать даже икотой. — Два? Три?
— Английский, французский, польский, итальянский. — Перевожу дух и буквально заставляю себя протолкнуть в горло следующий ломтик мяса. Оно приготовлено великолепно, по всем канонам, несмотря на то, что заведение явно не пользуется спросом и относится к «двухдолларовому ценнику». Но воспоминание о Сергее буквально все превращает в пыль. — Могу говорить на арабском, румынском, португальском.
Обычно, когда я озвучиваю свой солидный языковый запас, у людей случается очень бурная реакция, но мой собеседник лишь сдержано кивает и, немного помолчав, говорит:
— Значит, мы будем полезны друг другу.
— Может, хотя бы скажешь свое имя? — наконец, интересуюсь я.
— Дмитрий.
— Дмитрий… и все?
— Пока — да, — загадочно ухмыляется он.
— Обычно, у людей есть еще и фамилия, и отчество.
— Кстати, Валерия, самое время придумать твою.
Что такое он мелет? Видел же мои документы.
— Полагаю, когда спустя какое-то время твои вещи выловит какой-то старый рыбак, у всех сложится вполне оправданное мнение, что Валерия Александровна Гарина не вынесла мук совести и тяжкого бремени.
— Дмитрий замолкает и долго держит паузу, предлагая мне пошевелить мозгами и додумать очевидный вывод.
Я понимаю, куда он клонит, но все равно тяну время с ответом.
От моей смелости не осталось и следа. И идея «умереть» и родиться заново — а именно на это он намекает — кажется откровенно пугающей. Пока я Валерия Гарина — я существую хоть в какой-то плоскости: у меня есть официальное свидетельство о рождении, куча обязательных документов, которые подтверждают мое физическое существование.
Перестав быть Валерией Гариной — кем я стану?
Вопрос против воли сам срывается с губ. Но так даже лучше — будет интересно понаблюдать за реакцией моего «доброго волшебника».
— Кем захочешь, — он говорит это будничным тоном, как будто подобные метаморфозы — привычное дело.
