Первый раз в жизни хотелось сиять на празднике. Сиять для мужчины. И я старательно давила в себе и эти мысли, и воспоминания о поцелуях с деканом. Никто из нас так и не завел разговор о том, что произошло в пещере.
Бал в честь начала учебы назначили на вечер субботы. Мне прислали горничную, чтобы помочь собраться. Но от прически я отказалась. Оставила волосы распущенными, как полагалось на Севере.
Когда горничная ушла, я долго вертелась перед зеркалом, разглядывая себя и новое платье. Изумрудно-зеленое, немного открывающее плечи – новая мода этого сезона.
Я скользила взглядом по золотой окантовке лифа, расшитого такими же золотистыми листьями, по узору на подоле и чувствовала себя непривычно красивой. Сердце щемило от благодарности к Анне. Она как будто знала, что мне здесь понадобится. А ведь другие платья, которые она прислала сюда, не хуже.
В назначенный час за мной зашла Эолалия, и мы спустились вниз. Тито восхищенно присвистнул, когда увидел меня, и заработал тычок в бок от сестры. Симон скользнул по моей фигуре оценивающим взглядом и бросил:
– Отлично выглядишь.
Это придало мне уверенности, и я пошла вслед за остальными.
В бальном зале я еще не была. Первокурсники считались виновниками торжества, и нам предстояло появиться на балу чуть позже остальных. Лысый помощник ректора выстраивал нас у высоких дверей с позолоченными ручками, пока основная часть адептов уходила в соседний коридор. Сегодня этот тип еще больше напоминал мышь, оттенок его камзола усиливал это сходство.
– Стройтесь, стройтесь, – прикрикнул он.
Из зала доносились тихая музыка и гул голосов. Я встала рядом с Эолалией, а Тито пристроился за нами. Впереди вышагивал Симон Гольдберг и одна из девушек, которые увивались вокруг него. Спиной я чувствовала злобный взгляд Адриана. Его сопровождала неизменная Ливиана в алом платье.
Наконец из зала донеслись фанфары, и двери распахнулись. Вслед за однокурсниками я чинно ступила в зал, стараясь держать осанку и украдкой разглядывая богатое убранство. Здесь царили зеленоватый мрамор и позолота.
Стены украшали фрески с батальными сценами, канделябры для магических ламп повторяли изгибы луков, а орнамент на потолке изображал стрелы, обращенные остриями в центр, к солнцу.
На севере предпочитали украшать залы попроще, и я едва удерживалась от того, чтобы не начать оглядываться. Адепты пересекли зал и выстроились перед возвышением, на котором стояли три кресла. В самом богатом восседал герцог Скау, разодетый в коричневый бархат и золото.
