Я посмотрела на свое отражение в зеркале и увидела заплаканную, неухоженную, бледную женщину, которая уже давно потеряла желание жить и не смогла справиться с той трагедией, которая на нее навалилась. Не выдержав, я издала пронзительный крик и изо всей силы ударила кулаком по зеркалу, на котором сразу же появилась трещина.
– Да гори оно все синим пламенем!
В этот же день я позвонила своей маме для того, чтобы она помогла мне нянчить дочь. Мама с радостью согласилась и благословила меня на мои трудовые подвиги.
– Доченька, ты только посмотри, во что этот проходимец тебя превратил! Вместо того чтобы тебя поддержать, он просто уничтожает тебя морально. Возьми себя в руки. Я родила тебя для успеха!
– Для чего?
– Для успеха!
– Мама, да какой, к черту, успех?!
– Ты посмотри на себя. Твоя депрессия затянулась. Старый халат, некрашеные волосы, ненормальная бледность, а в глазах страх одиночества. Разве я рожала тебя для этого?!
В этот же день я покрасила волосы, избавилась от старого халата и решила совершить задуманное – села писать книгу.
Артур поднял мое новое занятие на смех, чем окончательно вывел из себя, потому что требовал пристального к себе внимания. Но я уже не могла уделить внимание в том объеме, как раньше.
– Люба, зачем ты пишешь? Тебя же все равно никогда не издадут. Ты на фиг никому не нужна. Кроме меня, конечно.
– Я пишу для себя.
– Тебе больше заняться нечем?
– Ты же сам знаешь, что нечем.
– Займись ребенком.
– Я уделяю ребенку достаточно внимания.
– Нормальные жены сейчас консервируют помидоры и огурцы. У нас все ребята в совхоз ездили. Сейчас самая пора. Все банки катают. Давай я тебе тоже привезу. Деньги сэкономим. Что в магазинах-то покупать? Насолим на зиму всего побольше.
Оторвавшись от пишущей машинки, я запустила в мужа первой попавшейся книжкой и закричала:
– Да отвали ты со своим консервированием! Иди, ищи себе нормальную жену! Ты что, не видишь, что ли, что я книгу пишу?! Мне кажется, я начинаю выходить из депрессии, а ты мне мешаешь! Мне становится лучше!
– Надо же.
Она занялась ерундой, и от этой ерунды ей становится лучше, – ухмыльнулся муж. – У тебя детство в одном месте, что ли, заиграло? Ты бы лучше герань на кухне полила. Она засохла.
– Я ненавижу герань!
– А я ненавижу твою писанину.
Я не знаю, сколько времени я просидела за пишущей машинкой, но то, что я потеряла ему счет, это точно.
