— Если у тебя никого не было, то тогда… Это тогда случилось? С НИМ? — в голосе Славы пенится чистый яд. Он уверенно делает свои выводы. — В тот день, когда ты с ним… отрабатывала долг?
— Н-наверное, — я оседаю по стене на пол, как бесчувственное желе. Прерывисто дышу, хватаясь за живот.
Слава притих. С полминуты молчал, будто язык потерял, лишь хрустел кулаками и дышал открытым ртом. А потом огласил своё неоспоримое решение. Будто в упор выстрелил автоматом в самое сердце. Его слова — смертельные пули.
— Я ухожу, Алиса.
Прости. Прости за всё.
— Ч-что? Нет! Ты не можешь. Просто так взять и отвернуться от меня! Сейчас? Именно сейчас. Когда я забеременела.
— Вот, — он шлёпнул пачку денег на тумбу. — Не могу я так, не могу. Считай меня последней мразью, но я не приму этот факт, ясно, что ты забеременела от той бешеной твари. Мои чувства остыли. Извини, но так бывает, — как бы извиняясь, подлец разводит руками, качая головой.
И всё. Это были его последние слова. Он ушёл. Просто развернулся, повернулся ко мне спиной, что-то промычал невнятное, взял свою куртку и вышел в подъезд, громко хлопнув дверью.
Шок. Боль. Неверие. Я поверить не могла в то, что только что увидела, испытала, почувствовала. Мой любимый меня бросил. Одну, беременную, разорванную на куски у края обрыва, в шаге от пропасти. Я рисковала из-за него всем. Я готова была отдать за него жизнь. Теперь вот узнала, что он… он бесплоден. Он скрывал это от меня. Выходит, я жду ребёнка от бандита?
— Мамочки!
Я взвизгнула.
Схватила нашу совместную фотографию, что стояла в рамочке на столе, и со всей накипевшей яростью швырнула её об стену.
— Ненавижу!
Топталась по ней, рыдала и вообще не представляла, что мне делать дальше.
— Мерзавец. Трус. Подлец! Не мужчина! Ничтожество!
Бандит был прав. А я его не слушала. Даже беззаконник оказался умнее меня, умницы и послушницы, божьего одуванчика, что даже мухи в жизни не обидела. Слава — ничто. Ошибка природы. Брак человечества. Тошно и от него, и даже от себя.
Одно я знала точно, ребенок ни в чем не виноват. Я буду растить его сама. Я люблю его, чьим бы он ни был. Но он мой. Он только мой. Это я знаю точно.
Да, выходит, я и правда не знала Славу. Только сейчас он показал мне своё истинное лицо. Я плохо разбираюсь в людях. Доверчивая добродушная кретинка. Вот к чему привела моя доброта.
Как же мне больно! Эта боль как раскаленная ртуть. Она ждёт и травит моё сердце, как кислота, разъедает и убивает мою душу.
